— Фердинандик... Сдается мне, между нами какое-то взаимонепонимание, шо ли! — Надо же, наездник вы мой наблюдательный! Я стерпел, когда вы решили принять участие в этом турнире — хотя предупреждал, что мы проигрываем по всем показателям! Я стерпел, когда вы поставили мне родовое клеймо! — Ты ж сам говорил, шо оно красивое... — Что есть, то есть... Но это все равно унизительно! А самое главное — вы лишили меня возможности стать первым в истории лосём-просветителем! — Да на кой те светить-то, дурень ты рогатый? Ты ж, чай, не свечка!
— Тут разве ж заснёшь в такой нервной обстановке. — Постарайтесь не нервничать, когда мы волнуемся, наше дыхание учащается. — Зачем ты это сказал? Я теперь буду ещё больше нервничать!
— Вот, например, я встаю на место Копатыча, и мне рассказывают смешной анекдот про лосей на рельсах, и я не смеюсь, и это нормально, чтобы смеяться, нужно иметь чувство юмора. — Осторожно, кажись, там яма. — Или вот, встаю опять на место Копатыча: [голосом Копатыча] всю жизнь провёл на огороде, всю жизнь ямы копал, не мудрёно, что они мне везде мерещатся. Но ямы то нет! [Лосяш падает в яму] — Скажи честно, ты сейчас в яме или только относительно? — Абсолютно, мой друг, абсолютно, вытаскивайте меня отсюда!