— Копатыч, ты не расстраивайся! Подумаешь, дом под землю провалился! Зато, когда его лет через триста откопают, знаешь, сколько будет радости у народа! — Нет, триста лет мало. А вот лет через семьсот эта лачуга... прошу прощения... этот дом будет представлять определённую ценность для раскопок. — Сделают из него музей. Будут тапочки выдавать... — О, Господи! Я же мусорное ведро не вынес! Вы бы хоть предупредили! Я бы хоть чуток прибрался. А то ведь и вправду раскопают, найдут весь этот мой беспорядок и… О-ой! Как неудобно получится!
— А вы уверены, что рыба будет есть незнакомую ей пищу?... Ведь кактусы растут в пустыне, а рыба, что характерно, водоплавающая... — Я не уверен, что нужно было брать на рыбалку слишком умных... — Да-да, вы правы. Хорошо, что мы здесь одни.
— Ребята, вы это, чесслово, давайте, вытаскивайте всё, что нужно, и обратно всё закапывайте. Мне ж сеять надо! — Дружище, это нельзя перетаскивать. Музей будет прямо здесь! — Точно! А в домике Копатыча сделаем гардероб! — Будем тапочки выдавать... — И билетики!
— Да нормальный у меня характер. Просто я очень спокойный. — Ага. Если бы полено говорить умело, оно бы тоже про себя сказало, что «очень спокойное». — Что ж я, полено, по-твоему? — Хуже. Из полена можно что-нибудь интересное вырезать, а тебя кажется уже не исправить.
