— Вот моя семья — эта земля. Остаться одним... Севда, только ты осталась одна в этом мире? Что бы ни случилось, в этом мире тебе есть кого называть мамой и папой. У меня и этого нет... — Корай... Да прибудут они в рай. — Мне было семь лет, когда они оставили меня. Севда, я в семь лет остался один. Твои живы! Ты сейчас в таком возрасте, когда можешь быть без них. — Корай, твой брат с тобой. — А что с этого, а? Из-за него они умерли! — Как это? — Враги брата открыли огонь по машине мамы и папы. Иногда тот, кого называешь братом, может быть самым любимым человеком, а иногда самым ненавистным! Годами добивался прощения, пытался возместить их отсутствие! Отца забрал! Маму забрал! — Корай... Корай, я не знала... Прошу, прости меня...
— Расстанемся, но давай не будем делать это сразу за их разлукой. То есть, так все поймут, что это был обман. Сначала подумаем, найдем какой-нибудь повод, не так ли? — Севда, я обожаю этот твой разум, знаешь? Ты и умная, и красивая. — Это так, но вот этого недостаточно. — Для чего недостаточно? — Для твоего внимания...
— Раньше, когда был так далек от нее, очень злился. А сейчас даже за это благодарю Бога. — Ты так обрадовался, что она не уехала. — Ты тоже радуйся, подруга, иначе тебе пришлось бы приводить меня в чувства. — Приведу в чувство, а что? Не мне одной же плакать на твоем плече. — В самом деле. Мы стали опорой друг друга. — Корай, как же ты красиво любишь, не переставая. Даже ее отсутствие для тебя что-то значит. — Ты тоже красиво любишь. Очень сильно. — Я уже не люблю. Я бросила. — Не стоило с размаху бросать, нужно было медленно. — Очень смешно, Корай, вообще-то я серьезно. Я буду жить своей жизнью. В моей жизни есть нечто важнее.
— Я восхищен тобой, дорогой, восхищен. Я чувствую себя плохо, что оставил тебя в таком положении, но ты в порядке. — Я всегда в порядке, Корай. Со мной ничего не случится не переживай. Это преимущество одинокой жизни: когда не находишь жилетку поплакать, человек учиться быть сильнее. — Кажется, я остался под твоей харизмой, я исчез из бытия. Ну, не знаю, я думал мы пойдем выбирать веревку для суицида.