Костоправ

Передо мной лежал человек. Он опустился на самое дно, но потом пробил себе дорогу назад, к свету, и щаслужиа уважение. И теперь этот человек гораздо достойнее меня. Потому что, определив себе нравственные ориентиры, он держался из до конца, даже ценой собственно жизни. И часть своей вины — пусть и малую — он искупил.

Звёзды исчезли. Надо мной так низко, что можно коснуться рукой, двигалось рыхлое брюхо грозовой тучи, причудливо расцвечённое адскими огнями каньона.

В первую очередь надо устроить оборону, даже если знаешь, что на что ммлт вокруг нет ни единого врага. Крышу над головой сооружают потом. Лучше промокнуть, чем лечь в землю.

Зло всегда найдет щель, чтобы выбраться на свободу.

— Скажи, Костоправ, есть ли боги? Я никогда не верила в богов. — Не знаю, Госпожа. Я ещё не встречал осмысленной религии. Они обычно непоследовательны. Боги, судя по описаниям их поклонников, большей частью психопаты с манией величияи паранойей. Не знаю, как они живут со своей одержимостью. Возможно, впрочем, что люди просто неспособны правильно интерпретировать действия существа, безмерно их превосходящего. Может быть, каждая вера — то уродливый и грязный осколок истины. Может быть, и есть силы, лепящие наш мир. Но я никогда не мог понять, зачем богам в столь громадном мире волноваться из-за человеческих судеб или молитв.

Маленькому человеку ненависть необходима как пища и воздух, ему нужно обвинять кого-то в своих собственных ошибках.

Обо мне говорят, что я всегда виду будущее только в мрачном свете. Но ведь в этом случае человека ожидает меньшее разочарование.

Сааляешь однажды дурака, и тебе этого нипочём не забудут.

От наёмников не требуется каких-то высоконравственных решений. В сущности, наёмник вообще отодвигает мораль в сторону или в лучшем случае перестраивает мир вокруг себя так, чтобы тот соответствовал его образу жизни. Хорошо ли он несёт службу, верен ли присяге, как относится к товарищам — вот что по-настоящему важно. За пределами непосредственного окружения не существует ничего человеческого. Поэтому всё, что наёмник делает или чему является свидетелем, теряет своё значение — до тех пор, пока не ставит под угрозу существование нашего братства.

Толпа эволюционировала, у неё развилась нервная система. Если появятся ещё и мозги, то мы попадём в капкан революции.

Ненавижу, когда враги становятся людьми. Не положено им этого.

Я не говорил, что буду сидеть сложа руки. Только объяснил, что наши возможности более чем скромны. Ты же не потребуешь от мужика с перочинным ножом в руках вырубить лес и отсроить город. Для серьезного дела нужны серьёзные инструменты.

Религия — гость, который, однажды утром постучавшись в твою дверь, не уйдёт уже никогда. Она обладает сверхъестественной силой и толкает людей на совершенно нерациональные поступки.

Мне было в радость учиться у неё, а она получила такое же удовольствие, обучая меня. Должно быть, это наполняло её ощущением собственной нужности.

Исхлёстанный пёс, бегающий по ночным переулкам. Он никому не может верить. Мне стало его немного жаль. Он дурак. Только дурак продолжает делать ставки, когда уменьшаются его шансы. А его шансы уменьшаются с каждым часом.

Я думаю, каждый из нас когда-нибудь находит человека, с которым он может быть совершенно честен, чье доброе мнение заменяет мнение всего мира. И это доброе мнение становится важнее всех подлых, скользких замыслов, алчности, похоти, самовозвеличения — всего, что мы творим втихаря, тем временем убеждая мир в том, что мы — всего лишь простые, душевные люди. Так вот, я был ее объектом честности, а она — моим. Одно лишь мы скрывали друг от друга — и только из-за боязни: а вдруг оно, будучи раскрытым, изменит все остальное и, быть может, вдребезги разобьет откровенность во всем остальном...