Ксандер Кэйдж

— Я была агентом под прикрытием три года! — У тебя была идея дать им умереть от старости?

То тебе подавай информацию, то ты говоришь заткнуть пасть. Не хочу придираться, но допрашивать ты не умеешь.

— Весь мир теперь будет искать нас. — На меньшее я и не согласен.

— Собираешься убить меня? — Ага, куда стрелять? В глаз, чтобы быстро, или в грудь, чтоб увидеть твоё сердце?

— На этом острове много безымянных могил. — А среди них есть тот, кто продал тебе эту рубашку?

Если посылаешь кого-нибудь спасать мир, убедись, что ему это нравится.

— Что ты хочешь? — Защиты от судебного преследования, убежище в США и ваше гражданство. — А как насчет особняка и богатого мужа? — Это я сама себе устрою!

— Понравилось? — Да. — Хорошо, это больше не повторится!

Говорил же, что курение его погубит.

— Слово из трех слогов. Мозги не перегрелись? Может, тебе дать льда? — Отколи кусочек от своего сердца.

Знаешь, а ты меня чуть не провел, я был не в себе, но кое-что кольнуло. Например, этот ряженый биржевой маклер, читающий «Financial Times» в воскресенье, когда биржа закрыта. Ну да ладно, это еще куда ни шло. Я бы мог поверить в грабителя с полицейской береттой, но знаешь в чем твой главный прокол? Моя тётка всю жизнь проработала официанткой. Если бы она вышла на работу на высоких каблуках, она бы ещё до обеда волдыри натёрла. А раз она фальшивка — значит, и всё фальшивое. И я решил, что это пустозвон в меня точно не выстрелит, даже если ждать до Второго Пришествия. И, только без обид, в актёры ребят точно не возьмут.