Война между домовым и на редкость прожорливым котом шла постоянно и с переменным успехом. – Кузьма! – рявкнула ведьма. Кот в мгновение ока укрылся за печкой. Но в следующее мгновение, за шкирку влекомый волшбой, вылетел оттуда, отчаянно мяуча на весь дом. Зависнув в паре локтей от лица хозяйки, он забултыхался, извиваясь, будто хотел оцарапать невидимую руку. – Что скажешь в свое оправдание?! – Что, я одними мышами питаться должен?! – Ты сколько сливок и сметаны в эту седмицу выжрал?! Ты скоро в дверь не пролезешь! – Мало! Я же не обычный кот! А чародейский! Говорящий! Мне сметана для умственной активности нужна! – Чему там активному у тебя-то быть?! – запищал снизу домовой. – Кузьма, не зли меня! Мы с тобой сколько раз уже говорили об этом?! Я тебе что в последний раз сказала?! Посмотри на себя – в тебе сала больше, чем в ином поросе! – Я что, виноват, что у вас свиньи такие тощие?!
— Молодые они, — рассудительно произнес Кузьма. — Пообтешутся, простишь. — Только не сегодня, — я покачал а головой, — и не завтра. — Простишь, — широко улыбнулся бывший каторжанин. — Жизнь, она ведь такая, м-да, не всегда гладко, бывает и того, шероховато.
— Вот что, соколы ясные! — Мишка мрачно оглядел братьев. — Ничего у вас с этими деревяшками не выйдет! Ими только в жопе ковырять в безлунную ночь. — Почему в безлунную? — тут же поинтересовался Кузька. Из двух братьев-близнецов, он был более шустрым, безалаберным и, как слышал Мишка, более восприимчивым к обучению. Вот и сейчас, Дёмка молчал, а Кузьке почему-то понадобилось знать: почему именно в безлунную ночь надо предаваться столь странному занятию. — Чтобы не увидел никто, и со смеху не помер. — Просветил Мишка Кузьму.