Кузьма Иванович Соколов

— Ты про «Идиота» помнишь? — Про какого идиота? Из нашей роты? — У нас в роте своих идиотов достаточно, понял? Вот про такого, которого Достоевский написал, читал? — Да, конечно... Достоевского читал, «Идиота» не читал.

— А может спирт? — Точно, тут без ста грамм не обойтись!

— Я с жуликами не играю! — И не надо, блин! Больно надо с мелкими лейтенантами играть!

— Армия — это штука сложная. — А что тут сложного?! По-моему, главное сержантов слушай и все будет нормально. — Тьфу... Вот ты... Ну каких сержантов?! Ты посмотри, тут бокланы одни. Вон, всем колхозникам лычек понацепляли...

— Сокол, а ты че там читаешь так увлеченно? Камасутру что ли? — Достоевского. — Че, дурак? — Нет, «Идиот».

— Молодая, умная, честная... — Вот. Умная. — Соколов! Если женщина умная, то она никогда не признается. — Так она же честная.

— А крота потом куда деть? — Крота ты можешь съесть или расстрелять за казармой.

Соколов: О! Какое-то сообщение пришло! От Карины. Пишет: «Пупсик, чего ты мне не звонишь, чмоки, чмоки» и круглый с улыбкой. Кот: А, это оператор Карина проводит тестовый сигнал [Кичибекову шёпотом] Это чё такое, блин! Кичибеков [шёпотом]: Это Гадик симку оставил. Кот [шёпотом]: Ты обалдел? Кичибеков [шёпотом]: Пошёл ты...

— Так что там насчет письма-то? — Классика жанра... Моего бойца невеста бросила. Ну, на присягу забила. — Понятно. Как звать бабу-то? — Какую? — Твою бабу как зовут? — Баба Нюра. — Невесту твою, тормоз? — А-а... Варя. — Ну как писать будем? — Подоходчивей... — Чтоб мороз по коже! — Да-да... Ты ж умеешь это делать. — Ясно. Ну, послезавтра зайдешь. — А пораньше нельзя? — Слыш ты, внук бабы Нюры... Ты че думаешь, одного тебя бабы кидают?

Знаешь, я у одного писателя читал, что, когда люди любят друг друга, а потом расстаются, потому что любовь прошла, у него или у неё, то не надо друг друга ненавидеть. Нужно быть благодарными судьбе, что она подарила вам эти минуты счастья.