Лев Николаевич Мышкин

— Если ты ещё хоть раз про Настасью Филипповну молвишь — я тебя высеку! — А коли высечешь, значит и не отвергнешь! Секи! Высек... и тем самым запечатлел. А вы, князь, до женского пола охотник большой? — Нет. Я по прирождённой болезни моей совсем женщин не знаю. — Ну коль так, совсем ты выходишь юродивый... И таких, как ты, Бог любит.

— Я вижу, вы добрейший молодой человек. — Нет, иногда недобрый. — А я добрая. И это мой единственный недостаток. Потому что нельзя быть всё время доброй.

Ну... ну это пусть... Это мне... А её всё-таки не дам. О, как вы будете стыдиться своего поступка!

— Так нравится вам такая женщина, князь? — Удивительное лицо. Я уверен, что судьба её из необыкновенных... Лицо веселое, она ведь ужасно страдала. Это гордое лицо, ужасно гордое. Вот я не знаю, добра ли она... — А женились бы вы на такой женщине? — Я не могу жениться ни на ком — я нездоров. — А Рогожин? Женился бы? — Женился... А через неделю, пожалуй, и зарезал бы её.

— Она сознательно в воду или под нож идет, за тебя выходя. Да разве это может быть? Ну, Парфён! Ну кто же сознательно в воду или под нож идет?... О как ты тяжело смотришь на меня, Парфён! — В воду или под нож?... Да потому-то и идёт за меня, что за мною нож ожидает...