Лев Толстой

Графиня, вы – приличная дама, материтесь по-французски.

Я убежден, что в человека вложена бесконечная не только моральная, но даже физическая бесконечная сила, но вместе с тем на эту силу положен ужасный тормоз — любовь к себе, или скорее память о себе, которая производит бессилие. Но как только человек вырвется из этого тормоза, он получает всемогущество.

Сколько я ни пытался сначала придумать романическую завязку и развязку, я убедился, что это не в моих средствах, и решился в описании этих лиц отдаться своим привычкам и силам.

Смотрите, поручик, не заиграйтесь. А то война закончится, а наклонности — останутся!

За всю мою жизнь два русских мыслящих человека имели на меня большое нравственное влияние и обогатили мою мысль и уяснили мне мое миросозерцание. Люди эти были не русские поэты, ученые, проповедники, — это были два живущие теперь замечательные человека, оба всю свою жизнь работавшие мужицкую работу, — крестьяне Сютаев и Бондарев.

— Демьян! Помнится, ты жаловался, что три года бабы не видал? — Ну и что? — Хочешь эту? Забирай! — Вот эту страхуилу? Прости меня, Господи… Да ни в жисть! У меня ж три года бабы не было, а не десять!

Что я пишу, то хуже того, что я говорю; что я говорю, то хуже того, что я думаю.

Давно ли вы перечитывали прозу Пушкина? Сделайте мне дружбу — прочтите сначала все повести Белкина. Их надо изучать и изучать каждому писателю. Я на днях это сделал и не могу вам передать того благодетельного влияния, которое имело на меня это чтение.

Человек как пчела и муравей, не могут быть рассматриваемы только как личности. Только общество людское есть целый организм, подчиненный таким же законам, как организм улья или муравейника.

Читаешь эту историю и невольно приходишь к заключению, что рядом безобразий совершалась история России.

Толстой задумывался о смысле жизни, наблюдая за муравьями, которые воруют крошки с его стола.

— Нам из этой полутёти нужно сделать принцессу! — Сколько у меня на это лет? — 3 часа.

— Чё делать надо? — Что? — Я говорю, чё делать надо? — А я говорю, правильно говорить, не «чё», а «что»!

Поручик, вы – женщина, снимать должны не вы, а вас.