Лика

Тот факт, что я уже мысленно обращаюсь сама к себе... это диагноз? Или пока лишь прогноз?

Многие люди ждут помощи от человека, но тщетно, ибо этот человек никогда не придет...

Не дрейфь, не проскочим — так снесем!

Женская компания намного лучше мужской — подруга всегда поймёт и примет всё то, что представитель сильной половины посчитает незначительной мелочью.

— Десять дней провела там. По утрам завтракали какой-то кашей на воде, потом три часа медитировали, потом обедали какой-то кашей на воде и овощами какими-то сырыми, после обеда было свободное время — я в основном гуляла вокруг монастыря, — потом медитация, ужин (угадай, что было на ужин) и отбой. И ни слова произнести было нельзя. Я в первый день попробовала, на меня монахи зашипели так злобно. Говорить, значит, нельзя, а шипеть можно. — Понравилось тебе молчать? — Ты знаешь, да. Это прикольно. Первые дня три молчать приятно, появляется ощущение спокойствия какого-то внутреннего. Следующие пару дней очень хочется что-нибудь сказать или даже закричать. А потом появляется страх, что, когда все это закончится, ты начнешь говорить, но никто тебе не будет отвечать. Я последний день молчания так боялась, прямо представляла, как все закончилось, я возвращаюсь домой, звоню подруге, а она берет трубку и молчит. Я что-то ей говорю, а она молчит. Приезжаю домой, открываю дверь, а отец молча уходит в другую комнату. И куда бы я ни пошла, что бы я ни сказала, все в ответ будут молчать. И со мной никогда больше никто не заговорит, никто.

Слов нет. Одни эмоции, да и те — не печатные.

– А вдруг они обидятся, если мы откажемся? – предположила Лика. – А вдруг мы обидимся, если не откажемся? – проворчал Теодор.

...если что-то знают двое, значит, есть предпосылки выяснить это и третьему.

— Плохой, хороший — это относительное понятие, — серьезно ответила тетя. — Мы все можем быть плохими с точки зрения одних людей и хорошими с точки зрения других.

– Так это и есть сестра нашего Теда? Он нам про вас столько рассказывал! – Ничего, я про него тоже расскажу, – пообещала Лика, и Дэн понял, что Теодор волновался не зря.