Лирен

– Жалкое зрелище, скажи? Совсем не тот герой, каким пытался казаться пять минут назад, когда думал, что сильнее тебя. – Ты… ты убьёшь его? За то, что он сделал… или за то, что только собирался? – Я мог. И мир бы даже не заметил, как в канаву смыло кусок мусора. Я не святой, ты же знаешь. Делал вещи, за которые меня бы вздёрнули без суда. Но лишить человека жизни – всё равно что шагнуть с края обрыва. Первый раз страшно, второй легко, а на третий ты уже не вспомнишь, кем был до этого. Как только поверишь, что имеешь право единолично решать, кому дышать, а кому нет, – считай, что ты проиграла. В ту же секунду станешь такой же гнилью, как этот выродок у твоих ног. Не позволяй никому сожрать твою душу и превратить тебя в своё подобие. Оставайся собой, слышишь? Даже если всё вокруг катится в бездну, держись за то, что делает тебя человеком.

– Ты жестока. Животное ищет тепла, а ты отталкиваешь его, будто он мусор под ногами. – Я его спасаю, чёрт возьми! Ты хоть понимаешь, что хуже голода? Хуже холода, пинков и камней. Надежда. Если я его сейчас поглажу или дам хоть крошку… он решит, что нужен мне. Что я его заберу. А я не могу, когда одной ногой в могиле, а другой – на эшафоте. Не имею право приручать живое существо, чтобы потом бросить его, когда меня сожрёт очередной шторм или пристрелят в подворотне. Пусть лучше этот пёс думает, что я злая тварь и держится подальше. Так у него будет больше шансов выжить. – Ты куда сложнее, чем пытаешься казаться. Выбрала жестокость как форму высшего милосердия. Боишься привязанности больше, чем смерти. – Привязанности делают нас уязвимыми. А я сейчас не могу позволить себе такую роскошь.