Лохматый

— Зомби не едят пончики! — А чего бы то это им не есть пончики? Это очень вкусно! — Потому что они – живые мертвецы. — Фигня! Это противоположные слова! Это все равно, что сказать веселая депрессуха, черная белуха, грязная чистуха, шустрый тормоз. — Ты у нас шустрый тормоз, Лохматый! И ничего, вполне реалистичный вон стоишь. Я короче думаю так, Лохматый, зомби – это такие чуваки, у которых со смертью обломчикус вышел.

— Упражнение следующее, называется «медитация». — Ой, блин, фу, шарлатанство! Это че про астрал, чакры, энергию всякую вещать щас будешь, да? Пудрить мозги… — Не-не-не-не, это все фигня, это все привокзальная литература. Все гораздо проще. Я тебе объясню. Вот смотри. Что бывает с твоим компом, когда на нем накапливаются всякие временные файлы, плохие сектора, мусор всякий? — Ну, че, подвисает, глючит и место на винче заканчивается. — Во-во-во-во-во! Так и мозги твои так же, только чуть сложнее, по идее… По-крайней мере должно быть. Там ещё куча недодуманного, зря подуманного, недопереболевшего, с недосыпу недоперепуганного, короче, всякой фигни, всякие огрызки флапов. Ну ты понял… Чистить надо все это говно из бошки обязательно, Лохматый!

Семья, любовь, взаимоотношения — эх, какие сладкие слова. А я тут пивом да сигаретами добаловался.

— Где щекотно, там и щиколотка. <...> — Иди-иди дальше, там будет глубже, метров через пятьсот, окунем твою щиколотку, не волнуйся, хы-хы-хы.

— Шел бы ты всё-таки в жопу, Хрюндель, а, пожалуйста. — Не, Лохматый, клиентов в жопу ни-ни, говорил тебе твой начальник? — Только подчиненных...

— Еще раз меня наколешь, я с тебя шкуру спущу и голым в Африку пущу! — Ой, какая страшная угроза! — Как минимум, без штанов домой поедешь.

Всё кругом квадратное, а я, похоже, круглый, Местами бледножопый, местами что-то смуглый. Осколки на полу, рубашку постирать. Ёкарный бабай! Я ж не просил меня рожать!

— Вот жопа-то, скажи? — Эй, Хрюндель, тут Лохматый новый метод здороваться придумал! Вотжопатоскажи, Хрюндель! — Вотжопатоскажи и тебе, Масяня! Хе-хе-хе!

Даже не знаю, Хрюндель, как мне словами выразить весь твой дебилизм.

— Чё это ты тут сидишь-то? — У Маськи депрессия, суровая... — Чё-нибудь серьёзное? — Да не, вроде так, мировая скорбь...

— Куда ж мы с тобой уедем? Нас же с тобой никто нигде не ждет! — Да-да. Там никто не ждет. Зато здесь поджидают!

— А кто нам правила придумывает? — Те, у кого доход больше десять тысяч коку. — А почему у них столько коку? — Потому, что они правила придумывают, чё ты как маленький?

— Предупреждаю, чуваки, едем просто купаться, наслаждаться нашим вонючим летом, никакой болтовни о политике, усвоили? — Да ладно, а чё... Какая политика... Где политика, а где мы.

— Добрый день вам! — Добрый де... Чё припёрся, иди в жопу! — Ха-ха-ха, фигасе, это у вас фирменное приветствие такое?

Кошки постоянно срут в мои ботинки. У меня кривая рожа, из компа торчат пружинки. Не умею воровать и бить валенком по роже. Чтобы деньги у меня водились – непохоже. Я тот, кого всегда кусают доберманы. Наше счастье постоянно — жуй кокосы, ешь бананы. Молния опять сломалась на ширинке. Опять я, блин, уснул на вашей вечеринке.

Иду я это, значится, в пятницу по шестой линии к Хрюнделю, вечером, прекрасный вечер, типа всё хорошо. Всё вроде нормально: кругом птички поют, пьяные падают. Короче, всё как всегда.