Лукреция

— Разочаровал... — Не все заканчивается кульминацией. — Это известно любой женщине.

Для превосходящих интеллектов все остальные как дети.

— Ты можешь уйти, когда тебе захочется, Лукреция, — осторожно посоветовал Адам. — Что? Я даже подумать не могу оставить тебя наедине с этой извращенкой! Она явно не в себе. — Ничего подобного, — не удержалась Лила. — А что до того, что я останусь с ним наедине, то я провела здесь несколько недель до вашего появления. Щеки Лукреции залил яркий румянец. — Что она хочет этим сказать, Адам? — Призови на помощь свое воображение, Лукреция, — ответил он. — Ты и в самом деле предавался… предавался… — Сексуальным развлечениям. Что, не можете этого произнести? — поддразнила ее Лила. — Он меня целовал. И не однажды. — Не только целовал, но и наслаждался этим, — мягко добавил Адам. — Очень.

Царь должен бой, как бог, вести со злом!

Приличная — это слово придуманное мужчинами, чтобы поработить нас.

— Я не думаю, что у тебя возникнут какие-то проблемы в постели, и неважно, станешь ты только развлекаться или озаботишься зачатием ребенка. Для женщины, которая тебя по-настоящему полюбит, это все равно не будет иметь значения. Но я знаю, насколько это важно для тебя. То есть тебя волнует, что у тебя не встанет. Я бы скорее предложила тебе попробовать со мной и убедиться, что с тобой все в порядке, только бы ты не бросался к алтарю с Белоснежкой. <...> — Я не могу поверить, что ты на самом деле хочешь ее. — Я хочу ее, — заявил Адам, и на его губах заиграла веселая улыбка, — и я намерен поймать ее на слове.

Да, совершенства в этом мире нет, Во всем чистейшем есть нечистый след!

Себе прощаем все — вины, измены, Себя карать кому достанет сил?

Запомни — даже подданных вина Хранится долго в памяти народа, А деспот царь — неизгладим на годы!

— Разве ты не видишь, что она единственная доступная для тебя женщина? — Ты тоже была доступна, Лукреция, — тихо напомнил ей Адам. — Но я ведь тебя не захотел, правда? — Ублюдок. Адам ошарашенно взглянул на нее. — И ты еще обвиняла Лилу в сквернословии? — Она одевается как шлюха! — Но именно ты хотела себя продать.

— Дождя, Юпитер! Пошли дождь, засранец! — Что ты делаешь? — Молюсь... — Богохульствуешь. — Это почти неотличимо в столь тяжелое время.

— Он магистрат! Действовать против него... — Он человек! А все люди падают под пятой своей спеси.

Никогда не поздно, если задаться целью.

— Я — повелитель Монфорта, я требую уважения к себе и даже от своего сына! — Тебя будут уважать лишь лицемеры, но ты уже потерял силу. Как ты можешь быть таким слепцом! Это гордыня и жажда власти, которые лишат нас всего.

Какими в старости блеснешь делами, Когда полна злодействами весна?

— Встань и приберись в квартире, — жестко сказал Агарес. — Без обсуждения, это приказ. Лукреция послушно, хотя и с некоторыми сомнениями, поднялась с кровати. — Хозяин, — укорила она. — Разве вы когда — нибудь видели демона с пылесосом? — Я только что создал такую модель.