Люсьен Левен

Значит, мы еще не достигли высшей ступени цивилизации? А между тем мы с утра до вечера изощряемся в остроумии над бесконечными неприятностями, сопутствующими ее успехам!

Всякое правительство — зло, но зло, предохраняющее от еще большего.

Здесь, как и всюду, религия является самой прочной опорой деспотической власти.

Мысль о том, что он влюблен, наполнила его стыдом: он пал в собственных глазах. Как! В то время как вся французская молодежь волнуется высокими страстями, я, наподобие смешных героев Корнеля, проведу всю свою жизнь, любуясь парой красивых глаз?

Себя карая, хоть за приятные карайте вы грехи.

К чему обольщать себя надеждой? Пусть тешится этим глупец.

Что мне до мнений света? Я не спрашиваю его ни о чем.

Каково мое место с точки зрения действительной ценности человека? Нахожусь ли я в середине списка или в самом конце его?..

Если французам нравится, чтобы ими управлял монарх под барабанный бой, к чему их тревожить? Большинству, по-видимому, пришлась по вкусу пресная смесь из лицемерия и жеманства, которую называют представительным образом правления.

Я был бы последним дураком, если бы вздумал управлять государством: я ведь не умею управлять своей собственной жизнью.

— Я стану ухаживать за порядочной женщиной. — А где, черт побери... ты достанешь порядочную женщину?

Смешно жертвовать своим сердцем в угоду честолюбию.

Я только что нашел простое средство заткнуть глотку этим мошенникам: на их высокую доктрину, на их лицемерные призывы к совести я отвечу скромным вопросом: «А что вы мне дадите за это?»