мачеха Настеньки

— Ну это нам совсем непригодное. Это чучело огородное. — У нашей дуры – ни лица, ни фигуры… вся в папеньку.

Я Марфушеньку сватаю, сватаю, а все смотрят на Настьку проклятую...

— Нет, не принцесса... — А кто же? — Королевна!

— Ты что же это, сладенькая, делаешь? — Сестрице, Марфушеньке, чулки вяжу. — Вяжешь... — Так вы ж мне сами приказали... — Вязать-то я тебе приказывала, а вот спицами стучать, медовенькая, не приказывала. Марфушеньку — душеньку разбудишь! — Неужто ей через стенку слышно? — А как же не слышно? — Это ты, кобылица, за день намаешься, спишь — не просыпаешься. А Марфушенька — душенька целый день продремала, хребта не ломала, теперь она от самого бесшумного шороха проснуться может!

Что ж ты, неряха? Любишь лопать, а в печке — копоть! [пачкает Настеньке лицо] Так и ходи, змеищща — убирать будешь чище!

— Пошевеливайся, старый! Марфушеньку — душеньку комарики кусают, спать — почивать мешают. — Так ведь я... — Тссс... — Молчу… молчу…

У других старух старики тоже дураки, а все ж не такие! Это ж надо, родную дочь в лес уволочь, деду Морозу на забаву, голодным волкам на расправу! Ну как теперь без Настьки? Её, бывало, за косу схватишь, на себя попятишь и сердце разом отойдёт! А тебя, старого, за что таскать? Бородёнка паршивая, головёнка плешивая… Тьфу! [Марфушка смеётся, мачеха Настеньки даёт ей пощёчину] Вот, из-за тебя, родной дочке — по румяной щечке!