Максим Григорьев

— Не входи, пожалуйста, я же голая. — Я постараюсь не испугаться.

— Если сегодня нас накроет циклон, я хочу, чтоб ты знала... Ты — единственное, что мне нужно в этом мире. Слышишь? — Макс, я не люблю тебя!

— Сигнал слабеет. Вы что-нибудь видите? — Я вижу только зад старпома.

— Эй, тебя не учили стучаться? Может, я здесь переодеваюсь?! — Стукачка, я тебя уже видел голой. Ничего интересного.

— Макс, у тебя есть шампунь или гель для душа? — Значит, мыться со мной в одном душе нельзя, а одним шампунем можно? Ну да, с этого все и начинается... Сначала шампунь, потом зарплата.

— Макс, Макс, ты куда делся? Макс! — Пап, я здесь! Ты чего испугался? — Краб тебя дери! Ты еще раз так пошутишь, я тебе голову оторву и засуну в этот ящик! — Пап, ну ладно, успокойся. — Я дам «успокойся»...

— Стоп! Вот это что такое? — Эротические журналы, папа. А ты что, не слышал, я — главный извращенец на корабле. — Так, я изымаю их, как запрещенную литературу. — Скажи честно, ты хочешь оставить их себе? — Сынок, очень жаль, что у тебя мозгов, как у медузы. Да, я оставлю их у себя. — Папа, пап, а ты не староват, чтоб листать такие картинки? — У тебя очень длинный язык. Пойди, отдрай им все машинное отделение! — Э-э, пап... — Не папкай. Выполняй!

— Конец света отнял у нас не все. Некоторые приятные моменты все-таки остались. — Например? — Например, поцелуи. Теперь это самое прекрасное, что осталось в жизни. Ты когда-нибудь любил так, что был готов целоваться без остановки? Когда мурашки по всей спине и хочется целоваться, не останавливаясь, пока не заболят губы. — У меня такого никогда не было.

— Не подходи ко мне ближе, чем на три метра, слышишь? И вообще, перед этим, пожалуйста, мой руки! — Что? — Что? А-а... уши, говорю, почисти, а то ты последнее время очень плохо слышишь. Мне так тебя жаль! — Может, тебе зубы почистить, а? Чтобы из твоего рта не летели всякие гадости... Пойду подышу свежим воздухом, потому что тут воняет, по-моему.

— Я теперь всегда буду с тобой. — Только не обмани меня, Стукачка.

— Теперь у тебя есть собственная клетка. Надеюсь, что там внизу тебя съедят рыбы, и я больше никогда тебя не увижу. — Только не скули у меня на похоронах. И надень это платье, — пускай все поржут.

— Когда ты рядом, мое сердце готово выпрыгнуть. Что чувствуешь ты? — Не важно, что я чувствую, когда ты с другой.

— Ладно, сын, ты на меня не обижайся, ну... занесло меня в неогороженную тундру. — Проехали. — Ты знаешь, мне кажется, что если ты действительно любил бы докторшу, ты к ней переехал, а не раздумывал бы триста лет. — А ты у нас теперь эксперт в любовных делах?! Ну она ж тебе не нравится, пап. — Да плевать на меня тысячу раз. Ты нашел свое счастье, так держи его. Ты не повторяй моих ошибок-то. Мне 25 лет понадобилось, чтобы понять, что, кроме Надьки, мне никто не нужен.

Папа, пожалуйста, пойми меня и прости. Я не хочу, чтоб ты грустил. Помни, ты всегда будешь в моем сердце. Я жалею, что узнал тебя так поздно. Знай, то, что я нашел тебя — моя самая большая удача в жизни. Обещаю, мы с тобой еще обязательно встретимся. Мы сыграем в футбол, порыбачим, ты достанешь меня своим ворчанием еще миллион раз. Я скажу тебе то, что всегда хотел сказать, но никогда не говорил, потому что мне не хватало смелости... Пап, я люблю тебя! И очень жду, когда у меня родится братик или сестренка. И напоследок: когда вы найдете землю, я уже буду вас там ждать.

— Да, земля и семена... А эта академия наук действительно о нас «позаботилась», что скажешь. Пап, может, разведешь огород, заведешь скотину. Поросенок у нас уже есть... — Этот поросенок, он забыл, зачем он сюда пришел. Работать, а не развлекаться.

Стукачка, зачем ты нам создаешь постоянно какие-то проблемы, а? Жизнь и так сложная штука.