Марина Петровна

— Ты была там! Ведь это предательство по отношению ко мне. Это нарушение всех нравственных норм! — Мам, да прекрати, ты же не на собрании! Мне было просто интересно посмотреть, на что он польстился... Мама, ты представляешь? У неё дома полный кавардак, вещи как попало разбросаны – прямо даже неприлично! — Так! Значит, он ушел к ней, потому что она неряха! — Не совсем. Вот ты, например, суп не готовишь – ты полуфабрикаты покупаешь. А она, мам, на еде чокнутая – она прекрасно готовит. — Значит, он к ней ушел из-за супа. — Мама! Нет, ты знаешь, как она его называет? «Борюся»! — Фу, кошачьей кличкой! Достукался.

— А я на теплоход опоздала и муж меня бросил. — Чего же это он вас бросил? — А у меня заскоков нет. Вы понимаете? — Понимаю. А вы его любите? — Не знаю... Мы просто жили и всё. Нет, вообще-то, когда я выходила замуж — я его любила! И он меня любил. Я точно это помню! Он даже сюда из-за меня переехал. А потом... просто не знаю... А, наверное, надо было знать. — Надо было.

— Марина, можно сказать, я погиб. — Ты погиб? В каком смысле? — Мне понравилась посторонняя женщина. — Женщина? Что значит — понравилась? — Значит, она понравилась мне как ну... женщина. Понимаешь? — Послушай, я волнуюсь, у меня ответственная работа, у меня тридцать второй брак по счёту, я тридцать второй раз волнуюсь, а ты приходишь и, извини меня, какие-то пошлости говоришь! <...> Борис, возьми себя в руки, это минутная слабость. — Какая минутная? Это март, апрель, май. Это трёхмесячная слабость! — Постой... А ты что с ней...? Ну... ты с ней..? — Что ты имеешь в виду? — Да? — Не понимаю, что — да? — Ну ты с ней... Ты с ней был? — Как можно так!... Марина, не надо так грубо... неудобно... Конечно, был. — Тише... Какая гадость!

— Смотри не надорвись! Зачем ты ей будешь нужен, надорванный? — Держишь фасоны, да? — Да, держу! Только не фасоны, а фасон. Сколько лет живешь в Москве, не научился правильно говорить. Эх ты! — Русский язык такой богатый, а я человек бедный.

— Ты знаешь, говорят, на Востоке мужчина должен иметь две жены. Ну у них, там. Одна жена для ну... для этого... а другая приблизительно для... — А ну-ка, немедленно переляг «валетом»! Нет! На пол! И быстро!

— А в чём оно, счастье? — Счастье-то? Счастье, пожалуй, в том, чтобы уметь, будь оно всё неладно, чувствовать себя счастливым.

— Скажите, пожалуйста, вторая сторона с вашим заявлением согласна? — Кто, она? А вторая сторона — это ты? — Да, я! — Марина, зачем тебе соглашаться или не соглашаться? Я кругом виноват... Ты понимаешь в чём дело, Марина? Я беру на себя все расходы! — Значит так, расходов никаких не будет! Ясно? И согласия на развод я тебе не дам! В суд обращайся! А я на одно заседание не приду, на другое заседание не приду, и на третье не приду, и всё — по уважительным причинам! А суд уважительные причины — уважает! — Имей самолюбие, ты же хорошо знаешь, что это неприлично!

— А между прочим, Наташа сегодня придёт в гости к нам. — Лгёшь! — Не лгёшь, а лжёшь. — Врёшь! — Запомни, я никогда не вру, я не имею такую привычку.

— А ты уверена, что он снова не сбежит? — Знаешь, как говорится, хорошо там, где нас нет. А он побывал там, и выходит, что лучше — где мы есть.

— Он совсем не может без Наташеньки, у него шея дергается. Он от пищи отказывается, он не спит по ночам, он не может без контакта с дочерью. — Контакта не будет! — Ну вот, пожалуйста, вам и ответили. — Да, но как же быть? Ну что ж... Возьмите тогда его обратно. — Что вы! Пользоваться чужим мужем? Я? Извините, никогда! — Ну, вы его тогда насовсем возьмите. — Послушайте, я его вам взаймы не давала и обратно не прошу!

Ну, черт знает что! У меня, можно сказать, первый раз в жизни прекрасное настроение, почти на носу личное счастье, а здесь «Трах-бах, Вася»!

Я не для того из Москвы приехала, чтобы вы меня раздавили этой... частной собственностью.

— Это не трогай. Это ты мне подарил. — Я не трогаю, я поправляю. Ведь она совсем упала! [Борис поправляет картину на стене]

— Новая жена бывшего мужа. — Кого?! — Бывшего мужа жена новая...