Марк Аврелий

— Как мне наградить лучшего полководца Рима? — Отпустите меня домой.

— У тебя есть сын. Вот и расскажи мне о своём доме. — Мой дом стоит среди холмов над Трухильо. Он очень скромен. Камни греются на солнце... Днем запах пряных трав одурманивает... а вечером жасмин. Сквозь ворота виден тополь... Большие яблони, груши. А земля, Марк, чёрная... чёрная, как волосы моей жены. Рядом с домом резвятся дикие ослики. Они дразнят моего сына, а ему это очень нравится.

— Жаль, ты не родилась мужчиной — какой бы из тебя вышел Цезарь. Ты была бы сильной. Но была бы ты справедливой? — Я была бы такой, какой Вы бы меня вырастили.

Когда-то Рим был священной мечтой. О нём говорили шёпотом. Мы боялись, что мечта может исчезнуть — она была такой хрупкой.

Видишь эту карту? Это мир, созданный мной. 25 лет я завоевывал, проливал кровь, расширял империю. С тех пор, как я стал цезарем, я знал только четыре года без войны. Всего четыре года мира. И ради чего? Я принес меч и больше ничего.

— Сколько ты уже не был дома, Максимус? — Два года, 264 дня и это утро.

Человек в конце жизни хочет знать, что в его жизни был смысл.

Не думай о вещах, которые тебе не принадлежат, будто они у тебя уже есть; лучше проведи подсчет самого ценного своего имущества и подумай, стал бы ты стремиться к его обладанию и на что готов был бы пойти, чтобы иметь эти вещи, если бы у тебя их не было.

— Больше не с кем сражаться. — Всегда есть, с кем сражаться. ============================ — Мы всех победили, правитель. — Врагов можно найти всегда. ============================ — Способных к бою больше не осталось, великий цезарь. — Способные к бою всегда найдутся.

Не то несчастье, что с нами происходит, а то счастье, с каким достается пережить.

— Однажды ты написал мне... о четырех главных добродетелях. Мудрость, справедливость, стойкость и умеренность. Я читал и понимал, что у меня нет ни одной из них. Но у меня есть другие добродетели, отец. Честолюбие. Которое есть добродетель, если побуждает нас становиться первыми. Находчивость. Храбрость. Возможно, не на поле боя, но... есть много форм храбрости. Преданность... моей семье... и тебе. Но моих добродетелей не было в твоем списке. Казалось, ты не хочешь, чтобы я был твоим сыном. Я искал помощи богов... желая сделать тебе приятное, чтобы ты мог гордиться мной. Одно доброе слово, одно теплое объятие... когда ты крепко прижал бы меня к своей груди, и в моей душе взошло бы солнце. Все, чего я желал... это быть достойным тебя, Цезарь. Отец. — Твоя вина как сына... это мое поражение как отца. Иди ко мне. — Отец. Я бы истребил весь мир... ради твоей любви!