Мейсон

Эти булочки чистые, я с них кровь стер!

— Я все могу. — Молчать можешь? — Все могу, молчать — не могу...

— Ты помнишь, когда ты первый раз спросила у родителей про слово на букву «с»? Мой папаша чуть не обделался. Сказал: не бойся, мол, люди умирают, когда они так состарятся, что сами не хотят больше жить. — Прости, я не поняла, ты плакал? — Я целый месяц не спал. Это был удар для меня. Ничто не может быть страшнее мысли, что все вокруг умрут. И ты тоже.

Я тебя люблю. Но ты мне уже не нравишься.

— У тебя получится... Ты умеешь... Это делать... Ты лучше меня... Ну, ты понимаешь... Умеешь уговаривать. — Сильно сказано.

— Знаешь, почему люди играют в скорлупки? — Потому что думают, что им повезет. — Нет, они думают, что выиграют, что они умнее тебя. И тут они правы. — Я умнее, чем ты думаешь. — Сможешь прикинуться дурачком? — Да, я такой умный, что практически дебил.

— Мейсон, если бы ты не был жнецом, то кем? — Мёртвым. — А если живым? — Я бы умер. — Я была бы в колледже... Второкурсницей. — Значит, радуйся, что ты мертва.

— Еще один урок тебе, Сашка. Слабые не могут выбирать. — Выбирать что? – нахмурился я, с трудом вырвавшись и отступив на шаг. — Ничего, – хохотнул Мейсон. – Выбор – это решение. А для любого решения нужна сила. И чем сложнее и важнее решение, тем больше силы для него нужно.

Даже воспоминания порой бывают нам в тягость.

– Меня бесит этот психованный кот, – бесцеремонно заявил Мейсон, пропуская ее слова мимо ушей. – С чего бы это? Он же не бросается на тебя. – Ага, он всего лишь сидит себе тихонько в углу, рисует лапой пентаграмму и пытается попасть домой, в Ад!

Не проявляйте любовь, и вы обретёте власть.

— А с чего ты взял, что я облажаюсь, мать твою? — Да потому что ты лажовщик, твою мать!

У тебя улыбочка дамочки на викодине....