Михаил Александрович

— Не делают так добро. На прессу и телевидение потратили больше. Что для этих людей пожертвования? Они чаевые дают больше. На эти деньги можно жизнь человеку спасти. — Можно. А зачем? — Вы душой больны. Вас уже просто не спасти. У вас веры нет.

Мне калека не нужна. И другим тоже. Так мир устроен. А эти ущербные сами мучаются и других мучают.

А ты правду говоришь. Редкость большая.

— Ты должна выбирать цвет платья, фасон. Какого цвета карета, под платье или нет? — Какая карета? — Мы едем в карете, запряженной четверкой лошадей, а губернатор нас встречает с золотым ключиком, как Буратино.

В церковь в скромном, а по жизни в версаче.

— Надо говорить. Мне с кем-то говорить надо ночью. Такая странность. Болит что-то, а где, понять не могу. Доктор говорит психоз. Меня грохнуть могут. — Нельзя так говорить. На все воля божья. — Может быть это и есть воля божья.

Я царь. У меня есть владения, придворные, рабы даже есть. Чем не царь? Ничего не поменялось. Своего рода такая считалочка: власть — деньги — власть. Деньги сейчас даже важнее. На них можно власть купить. Деньги решают все.

— Не можно сразу служить и Богу и Мамоне. — Вот поэтому все и служат Мамоне.

В этом доме все решает один человек, как и в этом городе.

— Зачем две свадьбы? — Народ жаждет зрелищ и он должен их получить.

Убила б меня, наверно, сейчас. А за что? За то, что у меня другое мнение. Убить того, у кого другое мнение. Тоже природа человеческая. Так наш мир устроен.

Наш мир довольно поганое местечко, весьма поганое. Но если мы оказались в нем, то лучше быть царем, а не черт знает кем.