Мира Рид

Вспоминай сказки старой Нэн, Бран. Вспоминай, как она их рассказывала, как звучал её голос. Пока ты это делаешь, часть её всегда будет с тобой.

— Разве твоему брату не стыдно, что тебе приходится его защищать? — Что в этом постыдного? — Если парню его лет нужна защита сестры, то скоро его и боги не спасут. — Некоторым всегда будет нужна помощь. Это не значит, что они ее не заслуживают.

Рыцари иногда тоже бывают чудовищами.

— Они [горы] мне так нравятся, что и сказать нельзя. — Как же ты говоришь, что их ненавидишь? — Разве нельзя совмещать и то и другое? — Нет. Это разные вещи. Как день и ночь, как лёд и огонь. — Если лёд способен обжигать, то и любовь может сочетаться с ненавистью. Гора или болото, всё едино. Земля одна.

— Вы слышали о Поваре-Крысе? — Нет. Кто это? — Один повар из Ночного Дозора. Он за что-то разозлился на короля, не помню уже. Когда король приехал в Сумеречную Башню, повар убил его сына и запёк его в большой пирог вместе с луком, морковкой, грибами и беконом. В тот вечер он подал этот пирог королю. Королю так понравился вкус его собственного сына, что он попросил второй кусок. Боги превратили повара в огромную белую крысу, питающуюся лишь своим потомством. С тех пор он бродит по Сумеречной Башне, пожирая собственных детёнышей. Но что бы он ни делал, он вечно остаётся голодным. — Если бы боги превращали каждого убийцу в огромную белую крысу... — Боги прокляли Повара-Крысу не за убийство и не за то, что он подал на стол королевского сына в пироге. Он убил гостя под своей крышей. Такого боги не прощают.

— Мой брат погиб за тебя. Ходор и Лето погибли за тебя. Я сама еле выжила. Бран… — Я уже не Бран. Больше нет. Я помню, каково было быть Брандоном Старком, но теперь я помню и столько всего другого… — Ты умер в той пещере.