Monstradamus

— Не очень понятно, куда я этого кандидата буду выбирать. В какой орган и на какой срок. И как он меня поведет из лабиринта, когда в комнате ни дверей, ни окон. — По телевизору и поведет. Уж ты-то должен понимать.

Мне надоели эти лабиринты, в которых нельзя ни заблудиться, ни выйти на свободу. И все эти Минотавры с рогами на ххх, которые обещают вот-вот вывести к звездам.

У всех тупики. Просто это выясняется не сразу, а через некоторое время.

Господа, анекдот. Представляете, просыпается Слив с бодуна. Про вчерашнее ничего не помнит. Рядом лужа крови. Вокруг лабиринт. А Минотавра нигде нет. Слив поднимает глаза к потолку и в ужасе шепчет: «Убил... Убил и съел...»

В Монике Левински не было ничего загадочного, а в Джоконде — ничего сексуального. Но если представить себе мерцающцю тайну Джоконды, сплавленную с земной чувственностью Моники Левински, а потом добавить к этому очарование ранней юности, мы получим Изольду.