В Монике Левински не было ничего загадочного, а в Джоконде — ничего сексуального. Но если представить себе мерцающцю тайну Джоконды, сплавленную с земной чувственностью Моники Левински, а потом добавить к этому очарование ранней юности, мы получим Изольду.