Наталья Владимировна Бахметьева

— Вообще! Про питерскую погоду, как про покойника — лучше никак. — Или хорошо!?

Бестактность она в принципе не симпатична. А с пациентами вообще недопустима.

— Наталья Владимировна, познакомьтесь, это Семён Семёнович, мой муж — Здравствуйте, очень приятно! — Я всегда говорю «Будем знакомы». А уж приятно или нет — время покажет.

— Наташа, мы гос учреждение, мы — часть системы! — Если эта система отказывает женщине в праве родить ребёнка, попрощаться с ним и похоронить его, значит это очень плохая система!

Мужчины такие беспомощные, когда от них ничего не зависит.

— Я не хочу думать, что у меня есть мужчина, когда его нет. — Как нет? Я твой мужчина. — Я это поняла, когда я не её спасала, а тупо тебе дозванивалась. Я постоянно тебя жду, а тебя нет. Я на тебя надеюсь, как на врача. Не как на врача. Я уговариваю себя, что раз в неделю — это совместная жизнь. Что это нормально. Что я не жадная. А потом я вижу твою жену, я понимаю, что у тебя она есть — эта жизнь, а у меня круглосуточная работа и раз в неделю. И я постоянно закрываю на это глаза. Но так, знаешь, неудобно, потому что постоянно на что-то натыкаешься.

— Это униженное подношение. — Для подношений я ещё слишком молода. — Хорошо, это взятка. — Взяток я вообще не беру, особенно до обеда и без записи.