Никита Воронин

— Не отменять же мне покраску Мерседеса! — А! В какой цвет? — Ты знаешь мама, я подумываю о мокром асфальте, но может наберусь смелости и покрашу в коричневый! Или может всё-таки в беж?! Пока не решила, вот! — Да, действительно, смело! Даже отважно! Оригинально, так! — Дарья Сергеевна, может покруче, а? Ну… О! Красный! Точно красный! Вы представьте! Крыша вашего «Мерседеса» опущена, волосы развеваются на ветру, музон гремит на всю катушку! Наконец, все видят настоящую Дарью Сергеевну Пирогову! Не сухую бизнес-леди, а пылкую, страстную, освобожденную женщину — блондинку! — Ты это о ком? — Да! Нет! Мокрый асфальт! — Не выезжай только в дождь! Припаркуешься — не найдёшь! — Дарья Сергеевна, может красный? — Нет! Коричневый! Или всё-таки беж? Коричневый! — Это ж какое у человека было сложное детство, если он мечтает покрасить машину в коричневый цвет?!

— Там, между прочим, моим именем все заборы исписаны! — Так уж и все? — Да, все! Правда, не все, что на них написано — мое имя...

— Никита, я обратила внимание на чей-то красный «Мерседес» у наших ворот, на нём почему-то мои номера?! — Обратили внимание, да? Это отлично! Значит вам понравилось! — Я жду, что вы скажете, что это чудовищная ошибка и что прямо сейчас она будет исправлена! — Я почти сказал коричневый, но потом почему-то, случайно, сказал — красный… — Случайно?! — Да… Подождите, вам понравилась идея! — А какая именно? — Вы едете в красном «Мерседесе» с откинутой крышей! — Да, это у вас крышу откинуло! Я ясно выразилась — коричневый! Никита, красный цвет не коричневый! Вы что, дальтоник? — Не знаю, у врача не был. — Посмотрите, он ещё и хамит!

— Слушайте, Дарья Сергеевна, если у Миши всего один недостаток, он просто подарок! Почему вы сразу не сказали ему «да»? — В этом деле спешить нельзя. Надо всё обдумать. — А по-моему, думать в таких делах — нельзя. Надо чувствовать! Если женщина чувствует, что она любит мужчину, она просто запрыгивает к нему на руку и говорит «да!» — На одной любви брак не построишь. — Я должен вышить это у себя на подушке. — Никита, ну скажите мне… что-нибудь! Как друг! — Я же не просто ваш друг, Дарья Сергеевна. Я ваш… друг — домработник.

Зря соперник суетился, Зря крошил на нас батон. Кто Ворониным родился, Тот навеки чемпион!

— Цирк на дому — это оригинально! — Никита, познакомьтесь — Николай Пирогов! — Брат? — Муж. — Муж? — Вот именно! Пам-пам-папам! — А я думал, мужа нет… — Я тоже так думала. А он как видите, есть!

— Моя дочь хочет стать продюсером у этих психов-рэперов! — Нормально. Псих без продюсера — это уже пациент.

— Можете идти. — Слушаюсь, госпожа Пирогова. — Ну и как долго это будет продолжаться? [Дарья звонит в колокольчик] — Даша, ты меня конечно извини, но с колокольчиком в тебе есть что-то от коровы. [Никита приходит] — Можете убирать! — Слушаюсь. [убирает со стола] Что-нибудь ещё? — Нет! — Тогда я позволю себе спуститься в подвал для тренировок? — Как вам будет угодно! — Благодарю вас, госпожа Пирогова. — Ну, и как долго ты собираешься играть в эту игру? — Зато у нас теперь сервис по высшему разряду! — Ты ведёшь себя, как капризный ребёнок! — Он первый начал!

— Кстати, от вас тогда так классно пахло! Я потом ко многим женщинам принюхивался, но такого запаха так и не нашел. Что это были за духи? — Это была мазь от комаров. — Вам надо почаще ею пользоваться! — Надо же… мой муж не помнил дату нашей свадьбы, а вы помните, как я пахла 20 лет назад… — А вообще, странно, да? Что я устроился на работу к той самой Саше-Даше… но если честно мне нравится! — Мне тоже…

— Слушайте, Дарья Сергеевна, не понимаю я вашего Николая. У него был такой шанс воспитать сына, а он отступил! Он должен был бороться до конца! Он должен был пригласить лучших адвокатов мира! — Так! Только вот это ему не говорите. — А вообще-то, ничего другого я от него не ждал. Однажды он уже сделал большую глупость. — Какую? — Бросил вас…

Я папа, да, я папа, и я брошу камнем в того, кто скажет, что я мама.

Короче, бывает так иногда, что приходится!

[Никита с Дарьей «случайно» поцеловались] — Извините, у меня какое-то помутнение… — У меня тоже. Меня до сих пор мутит. Мне надо прилечь. [ложится на стол] — Может лучше в спальне? — Это плохая идея. [Дарья опять ложится на стол] — Не волнуйтесь, я Вас туда донесу. — О, хорошая идея!

— У меня тост! — Нет, тост у меня! Я… [случайно опускает руку в миску с тестом] — Ахаха! — Что вы смеётесь? Я серьезно! Я… [опять случайно опускает руку в миску с тестом] — Ахаха! — Я о серьёзных вещах, а он смеется! — Ахаха! — Просто с ума сойти! Что вы делаете? [показывает на платье] — Уберите руки! Вы испачкали мне платье! — Давайте посыплем солью, может пройдёт?

— Что вам нужно? — Я от вашей мамы, Антонины Петровны! [Дарья открывает дверь] — Что с мамой? — С мамой всё в полном порядке! Вы искали домработницу, я пришёл. — Вы себя позиционируете, как домработница? — Да. — До свидания! [закрывает дверь, но Никита не отступается] Что вы делаете? — Как, что? Устраиваюсь на работу! — Домработниц нанимает моя мама, катитесь к ней! — Я уже прикатился, от мамы. Она сделала техосмотр, попинала по шинам, всё в порядке! — Ей надо было заглянуть под капот! Вы не того пола! — Она сказала, это не проблема! — Для неё и дефолт не был проблемой, до свидания!

У меня уже есть пара слов, но ни одно из них нельзя сказать при женщине.