Николь Дайвер

Если вы не согласны с моими объяснениями, что со мной, могли бы, по крайней мере, объяснить по-своему, мне это важно, потому что у вас лицо доброго кота, а не такая дурацкая физиономия, какую здесь принято строить.

— Я женщина: мое дело скреплять и связывать. — А мое — ломать и разрушать.

— Ты меня сейчас очень любишь, да? — прошептала она. — Я не требую, чтобы ты всегда любил меня так, но я прошу тебя не забывать этот вечер. Где-то в глубине самой себя я всегда буду такая, как я сейчас.

Многие люди склонны преувеличивать отношение к себе других — почему-то им кажется, что они у каждого вызывают сложную гамму симпатий и антипатий.

— Ты доволен поездкой? — Как всякий, кто едет, чтобы от чего-то убежать.

— Странная вы все-таки женщина, Николь. — Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.

— Что же вы не создадите себе собственный мир? — Устал от друзей. Подхалимы — вот что нужно человеку.

Выходило, что жестким быть хорошо; все приятные люди относились к самим себе жестко.

...человек должен быть мастером своего дела, а если он перестал быть мастером, значит он уже ничем не лучше других, и главное — это утвердиться в жизни, пока ты ещё не перестал быть мастером своего дела.

Когда мы с Мэри разговариваем, ни одна не слушает другую. Разговоры — дело мужское.

… у мужчины должно быть дело, когда у него нет дела, он становится просто одним из многих, а главное — это утвердиться в жизни, прежде чем ты перестанешь заниматься делом.

— Почему вы не идете к своим друзьям, Эйб? Разве вам не приятно их общество? — Очень приятно. До того приятно, что чем от него дальше, тем лучше.

Актрисе естественная реакция противопоказана.

Напиваясь, вы не разрушаете ничего, кроме самого себя.