Одри

Удивительный отрезок жизни – детство… Время безусловной зависимости от решений взрослых.

Знаете, у вас есть один недостаток: вы идеальны.

Мужчины мне нравятся такие же, как чай, — слабые и зеленые.

Журналистка по натуре, Одри привыкла сама направлять разговор; а чтобы не говорить о себе, лучший способ — задавать побольше вопросов о других, и эта стратегия особенно эффективна, если ваш собеседник о ней не подозревает.

– А ты сам в кого веришь? – В себя. И самую малость – в людей.

– У меня есть идея, — сказал Матиас. — Давай присядем на эту скамейку, квартал такой красивый, нам ведь много не надо, будем сидеть здесь, и все. – Хочешь сказать, что мы будем сидеть здесь и не двигаться? – Именно это я и имел в виду. – Сколько времени? – уточнила Одри усаживаясь. – Столько, сколько нам захочется. Поднялся ветер, она зябко поежилась. – А когда наступит зима? – спросила она. – Я обниму тебя покрепче.

— Одри, мы на минутку. — Ладно. — Отлично… — Мы... нам бы как-то… убить медведя… — Как?! Застрелить, сжечь?! — Не знаю... И то, и другое. — А вдруг ничего не выйдет... прикинь, тут будет носится огромный, разъяренный горящий плюшевый медведь.

– Что ты готовишь? – Ничего особенного. Мушу жоу и хэй цзяо ню лю. Объясняю для невежд: обжаренная свинина и блинчики с начинкой.

– Слушаюсь и повинуюсь, – слабо произнес он. – Обычно ты слушаешься, но гнёшь свою линию, – заметила Одри.

– Привет, Майкл. – Привет, о свет моих очей. Уж не блинчик ли я вижу? – Не смей лопать! Лучше отнеси в гостиную. – Слушаюсь и повинуюсь.

— Это ужасный мир... Зачем я здесь?! — Устраивать чаепития! — Чаепития?!... Только и всего?... [плачет, покачиваясь]

Нет, она ни разу не говорила с Роменом вот уже пол года... кроме того раза в прошлом месяце, по поводу забытого чемодана, который, как выяснилось, ему был дороже, чем чувство собственного достоинства...

Я никогда больше не хочу слышать этого голоса подруги, которая уверена, что она тебе помогает, когда говорит, что тот, другой, возможно, просто ошибся, и не исключено, что он был вполне искренен; а главное, никогда, никогда не слышать, что так будет лучше!

Одри взволнованно посмотрела на зажатый в ладони телефон, с улыбкой погладила циферблат и убрала его в карман. Её попутчица выдохнула и смогла наконец перевернуть страницу своей книги. Она только что прочла одну и ту же строчку двадцать семь раз подряд.

– Одри, наконец-то! Давненько я тебя не видел! – О, я считала секунды до нашей встречи. – Я тоже! Жаль, что я не захватил с собой калькулятор, чтобы не сбиться со счета.

Я больше никогда не хочу жить полужизнью.