Оскар Мэдисон

— Я засунул свою почту в ее ящик, чтобы заставить ее прийти ко мне. — О, все настоящие истории любви начинаются со слов «засунул» и «заставил».

— Пожалуй, я возьму зажим для галстука. Мои галстуки в последнее время стали совсем неуправляемыми. — Спасибо, Феликс, с тебя 45. А ты, Оскар, тебе что-то понравилось? — Да, думаю, я возьму эти запонки, для моего друга Мёрфа. — Эти стоят 600 долларов. — [Оскар возвращает запонки] Парни не покупают парням украшения.

— Я знаю, развод это ужасно, но со временем станет лучше, поверь. — Это лучше? — Габи, когда уходила, забрала домработницу. — Уверен? Кажется, под той кучей что-то шевелится.

Забавно, так долго живешь в отрицании, что не видишь грустную правду о себе, пока кто-то не ткнет тебя в нее носом.

— Феликс, что тебе принести? — Тоже, что у него. — Кризис среднего возраста. — Это какой-то модный коктейль? Я работаю первый день. — Нет, Эмили, это когда взрослая жизнь разбивает твои юношеские мечты.

— Не все хотят делиться ужасными деталями своей жизни. — Серьезно? О «Фэйсбуке» слышал?

— Другими словами, я действую тебе на нервы. — Не другими, эти идеально подходят.

— Оскар, когда ты в последний раз был у врача? — Посмотрим, сегодня четверг, да? Значит, в 1998.

— Послушай, Оскар, ты мне нравишься... — О, плохое начало для разговора. — Поэтому, я хочу быть честной с тобой. — Становится только хуже. — Я занята своей карьерой, недавно рассталась с парнем, жутко требовательным и эмоциональным, живу с сестрой, жутко требовательной и эмоциональной и с ней я расстаться не могу, поэтому мне сейчас нужен только... — Друг?.. — Секс. — ... Я могу изменить свой ответ? — Просто это все, на что меня сейчас хватит. — А большего я и не смогу тебе дать!... Я могу снова изменить свой ответ?

— Ты прав, мне надо собраться с силами и пережить это временное расставание. — Временное расставание?! Вы ходили к психологу восемь лет, а последний год туда ходил только ты.

— Надо всего-ничего. — Что тебе нужно? — Еда и напитки. А еще лед, торт, украшения, подарки, музыка и гости. — То есть, ты сделал все, кроме всего.

— Я тут начинаю подозревать, почему от него ушла жена. — Он не гей. — Ты уверен? Он немного на него смахивает. — Нет, он ужасно смахивает на гея, но нет. — Очень жаль, я всегда хотел иметь друга гея. Ну, чтоб казаться более прогрессивным, знаете ли. — У тебя уже есть черный друг, чё те надо?

— Оскар, ты мог убить кого-то! — Да, но решил сделать это!

— Знаешь, я всегда думал, что напишу книгу, которая изменит взгляды людей на спорт, как «Человек, который изменил все» или «Фаворит». Но вместо этого я пишу книгу о парне, у которого два таланта: ловить мячи и не ловить хламидии. <...> — Я фотографирую гамбургеры. Знаешь в колледже я хотел быть Энни Лейбовиц или Ричардом Аведоном, снимать человеческую суть, а сейчас я делаю красивым фаст-фуд, чтоб американцы толстели. Я не творец, я торговец смертью.

— Алан? Дармоед, живущий у тебя в подвале? — Эй, многие известные люди начинали в подвале. — Нет, многие известные люди начинали в гараже. А вот многие серийные убийцы начинали в подвале.

— Видно, что я плакал? — Нет. Видно, что ты плачешь.