— Только смотри, не дёргайся! Руки-то уже совсем не те, что в молодости. — Клянусь бородой Одина, срежешь хоть волос — познаешь всю ярость Могучего Тора! [парикмахер включает свою жуткую четырёхрукую машинку] Прошу, смилуйтесь! Только не это! Пожалуйста, не надо! Не-е-е-ет!!!
— Тебе удобно, милый? — Нет! ... Я абсолютно беззащитен... Нет. Никаких проблем. Мыло не отравлено, он нормальный штатский, ну, нормальный для этой профессии. Я спокоен. Это просто полотенце, полотенце, полотенце, обычное полотенце, я спокоен, это полотенце, успокойся!... — А сейчас, дорогуша, я начну колдовать. — ... Он завязал на мне это покрывало, чтобы защитить мою одежду, не для того, чтобы ограничить свободу моих движений! И я уверен, это просто обычные ножницы... (вскакивает с места и хватает пистолет) НЕ ДВИГАТЬСЯ! Ох. Я опять сделал это.
— Он на тебя давно глаз положил, подойти стесняется. Хочешь, я ему твой телефон дам? — И что, он меня прямо по телефону трахнет, да? — Слушай, Смирнова, я для кого стараюсь? Он мне за стрижку полтинник отстёгивает, и за укладку четвертной. А стрижется он раз в неделю и укладывается раз в два дня. Вот это мужик! Это я понимаю! А студенты твои что? Раз в месяц мороженым покормить, в парадном возле мусорного бачка потискать...
— Еще раз пройтись? — Нет-нет, хватит. — Дуду, я завтра зайду попозже. Умер Паскуале Анунцеато, я должен побрить его. — В таком случае, оставь эту бритву у меня.