Пьер Рамбаль-Коше

— Он теперь знает, что вы за человек — заранее полны ненависти. Он знает, что с момента вашего прихода, вы только и думаете о разложении среды, в которую он вас ввел. Вам ненавистно все, что олицетворяем мы с ним. Вы его больше не увидите. — И все-таки, я не так уж мало успел. Я надеюсь, он избежит большой беды — стать похожим на вас.

— А вот и новый клуб нудистов, он недавно открыт вблизи Парижа, это развлечет читателей. — Бленак, а вас самого развлекает эта «витрина с мясом»? — Но нудизм все больше входит в моду, господин президент. Этот клуб один из самых изысканных, строгого вкуса, интерьер, клиентура из самых верхов... — Раздевайтесь. — Пардон? — Раздевайтесь. Обойдете редакцию голым, увидим, развлечет ли это сотрудников.

— Что это с вами, Бленак, что вы делаете? — Раздеваюсь, господин президент... — Вы, стало быть, способны остаться совсем голым и в таком виде обойти редакцию? — Но ведь вы мне велели, господин президент. — Так кто же из нас хуже, господин Бленак, кто чудовище? Я, приказавший вам скинуть брюки, или вы, готовый оголить свой зад? — Не знаю, господин президент. — Вот в этом-то и сложность.

Он — простак, каких миллионы. Он ничего не может тебе дать. Ничего. Подумай обо всем, что бы ты потерял с ним...

— Вы, оказывается, опытный журналист, месье Перрен. — Особенно по части информации. — Чего вы, собственно говоря, добиваетесь? — Собственно говоря, ничего. — А это как вы объясните в таком случае? — А, очень просто. Раньше, когда я служил и получал жалованье, я все больше молчал, чтобы это жалованье не потерять. Теперь я его не получаю, поскольку я теперь всего лишь игрушка. Но теперь, зато, я могу говорить.