Пэт Солитано

Я заказал кукурузные хлопья, чтобы не перепутать обычный ужин со свиданием.

— Никки всегда говорила, что жена Ронни хранит семейный бюджет и яйца мужа в своей сумочке. — Это неправда... ну может чуть-чуть.

Exelsior: будь позитивным, развивайся, занимайся спортом, читай книги, не останавливайся на достигнутом и всё наладится.

Когда вы понимаете себя, возможно всё. Нами часто управляет слепая ненависть, которая лишь отравляет нас.

— Долбаная книга! Как Никки может учить детей по этой книге? Постоянно! Позвольте мне объяснить! Постоянно вам внушают, что этот парень, Хэмингуэй, должен выжить на войне и быть со своей любимой женщиной, Кэтрин Баркли! — Сейчас четыре часа утра, Пэт. — Да! И он выживает. Выживает! Он выживает, подорвавшись на мине. Выживает, и убегает в Швейцарию с Кэтрин. Но теперь Кэтрин беременна! Разве не чудесно? Она беременна! Они убегают в горы, они собираются быть счастливыми, пить там вино и танцевать! Они любят танцевать. Они любят танцевать друг с другом. Это скучно. Да. Но мне это нравится, ведь они счастливы! Думаете, книга заканчивается? Нет! У Хэмингуэя другая концовка! Она умирает, пап! Но ведь мир такой, какой есть! Он очень суров, мать вашу! Неужели трудно сказать — будем позитивными и напишем счастливую концовку? — Пэт, ты должен перед нами извиниться. — Мам, за что? За что? Я не буду извиняться! Я не собираюсь за это извиняться! В лучшем случае я могу извиниться от имени Эрнеста Хэмингуэя. Это он во всем виноват. — Тогда пусть Эрнест Хэмингуэй сам позвонит нам и извинится.

— Я все время так делаю. Раз за разом. Постоянно я выполняю чьи-то прихоти, а потом просыпаюсь и я пустая. У меня ничего нет. — О чем ты говоришь?! Как по мне, ты крепкий орешек. Ты сама можешь со всем справиться. — Я всегда попадаю в эти гребаные ситуации. Я открываюсь людям, но от меня отворачиваются. Я не получаю чего хочу. Понимаешь...

— Знаешь, я начинала думать, что ты лучшее происшествие в моей жизни, но сейчас я понимаю, что это не так. Я сожалею, что познакомилась с тобой. — Отлично. Пошли танцевать.

Я люблю тебя, я знал это с той минуты, когда встретил тебя. Прости, что это заняло так много времени, чтобы я признал это, я просто запутался.

Мир обязательно разобьет нам сердце.

Нужно делать невозможное. Нужно тяжело работать. И если у тебя получается, ты позитивен, у тебя появляется лучик надежды.

Мир разобьёт вам сердце в любом случае, это гарантированно. Но я не знаю, как это объяснить, моя ли это сумасшедшая фантазия или чья-то ещё, но я опять полюбил воскресенье, я думаю о том, что каждый сделал для меня и чувствую себя самым счастливым человеком.

— Ты боишься быть живым. — Я... — Ты боишься жить. Ты — лицемер, ты — конформист. Ты — лжец. Я открылась тебе, а ты осуждаешь меня. Ты — скотина.