Петер Лоссер

— Я независимый обозреватель! Независимый! И ты этим всегда гордилась. — Независимый... В наше время ты просто не знаешь — от кого ты зависишь.

— Парня, вероятно, обманули, а возможно и купили. — А вас, конечно, купить нельзя? — Пока не продавался. — Вам, дорогой Пауль, вашу цену не давали... Купить можно не только за деньги. Существуют иные ценности: собственная жизнь; жизнь близкого человека — это ещё дороже; честь, счастье.

— Сегодня любит, завтра не любит. Всё в жизни зависит от обстоятельств. — А, по-моему, есть постоянные понятия. — Что ты имеешь в виду? Честь, совесть, убеждения? Да? Всё это миражи, отец. Пёрышки. Красивые пёрышки. Ими можно соблазнять, а можно и спрятаться при случае. — Что ты хочешь этим сказать? — Я хочу сказать, что я разучился удивляться. И не удивлюсь, если в понедельник ты себя объявишь коммунистом, а в субботу — неофашистом, ну в зависимости от перемены обстоятельств. — Тони, знаешь чем измеряется возраст? Ценой душевных затрат... И если в один прекрасный день ты отказываешься платить эту цену, считая её слишком дорогой, значит ты состарился. Я состарился, Тони, только и всего.

— Если документы подлинные, вы, Хайнц, можете стать персоной... — Я могу стать только покойником. Не мне вам объяснять, господин Лоссер, что нельзя фугасами стрелять из мелкокалиберки. И ствол разнесёт и всех поубивает.