Психотерапевт

Наше прошлое формирует наше настоящее и, следовательно, наше будущее. Возможно мы покончили с прошлым, но прошлое не закончило с нами.

Гнев рождается и развивается чаще всего у тех, кто чувствует себя лишённым возможности двигаться вперёд по жизненному пути. Они не поняли, кто они такие, чего хотят и куда им идти. Большинство справляется с задачей продвижения вперёд, ставя себе краткосрочные и долгосрочные цели: купить машину, дом, отправиться в путешествие… Они концентрируют всю свою энергию на материальном и ждут удовлетворения, получая его в своё распоряжение. Но обеспечить свои нужды не значит обрести счастье. Никакие материальные блага не принесут ощущения внутренней полноты. И когда эти люди осознают, что получаемые ими удовольствия лишь ненадолго скрашивают их безрадостное существование, когда они начинают понимать, что решение можно найти, но для этого придётся пересмотреть фундамент, на котором они топчутся, горюют, впадают в депрессию. Вместо того чтобы заняться настоящей проблемой, люди совершают решительные поступки: например, расстаются со своим спутником жизни, который слишком хорошо их знает, и уходят к другому, надеясь предстать перед ним совершенно иной личностью. Или собирают чемодан и уезжают в другую страну, надеясь обрести нового себя (или от себя избавиться) под новыми небесами. Бегство обычно не приносит успеха, ведь они берут с собой болезнь, от которой страдают. Я стараюсь привести пациента к пониманию того, что ни вещи, ни роли, которыми человек себя развлекает, не избавят его от ощущения тоски, порождённой внутренней пустотой. В нём нет его самого. Нет того, что он из себя представляет. Я стремлюсь переключить человека на духовное с помощью тех ценностей, которые и в самом деле являются главными; чтобы он почувствовал себя собой во взаимодействии с другими людьми, в служении им, включил процесс самоанализа. Но для того, чтобы это произошло, нужно очистить душу от отягощающего осадка бессмысленного опыта. Что такое гнев, как не признак недовольства, который овладевает человеком, который не идёт своим путём? Один знаток Торы однажды сказал мне, что раздражают нас только те, на кого мы похожи сами, те, кто показываем нам, кто мы есть, какими были или можем быть. Эту истину трудно принять. Нужно время, нужно мудрость, чтобы согласиться с мыслью, что недостатки человека, которого мы терпеть не можем, – это наши недостатки, и против них-то мы и ополчаемся. “Тупость” или “ограниченность”, которая так нас раздражает в других, – это проявление той самой безжизненности, от которой страдаем мы сами. Профессора философии возмутит мнение несогласного с ним коллеги, но при этом он снисходительно выслушает нелепые мнения студента. Или вот ещё пример. Когда вы едете на машине и кто-то проявляет по отношению к вам агрессию: не пропускает вперёд, подрезает или оскорбляет, у вас есть две возможности: вы можете ответить обидчику тем же, показав, что у вас те же самые проблемы, или уступить ему, не отвечая. Потому что вы понимаете: он злится из-за такого пустяка, оттого что несчастен, закомплексован. И если для него так важно проехать первым, значит, он просто несчастлив в своей жизни. Мои пациенты – это люди в ярости, с которой они не справляются. Моя задача – помочь им понять, что злятся они на самих себя. Но для этого им нужно узнать, кто они такие. Научиться себя понимать. Моя работа состоит в том, чтобы вывести их на дорогу, где они встретятся сами с собой.

— Какой в этом прок? Ради Бога, какой в этом прок? Его больше нет. Ральфи ушел в белую мглу. Может, где-то встретил Билла который работал на автозаправке. Мне хочется так думать. Что в конце он был с кем-то. Они, должно быть, совершенно сбились с пути и оказались в океане. Их тела так и не нашли. Мы были в муниципалитете, где прятались от бури. Но буря на острове – это другое. На острове все другое. В любом случае, мы услышали, что рушится маяк. Все, разумеется, пошли посмотреть… Это была ошибка. Никому не следовало выходить, особенно детям. Мы недооценили мощь бури. Несколько людей отошли и заблудились. Ральфи был одним из них. Энджи нашла дорогу назад. Остальные – нет. — Немалую часть этой истории вы мне не рассказываете, верно? И пока не расскажете – душевная рана будет гноиться. — Она будет гноиться вне зависимости от того, что я сделаю. Некоторые раны очистить невозможно. Я этого не понимала… раньше… а теперь понимаю. Он ушел. Так бывает. Люди теряются. Это и произошло с Ральфи. Он заблудился в белой мгле. Заблудился в буре столетия.

Вы вполне адекватны, просто попали в плен собственных фантазий. Так бывает с людьми, когда они сталкиваются с ситуацией, с которой не могут справиться. Мозг пытается нам помочь, замещая бессмысленную для него реальность фантазией, которая хоть как-то может объяснить происходящее.

Вы жаждите найти доказательства тому, что жизнь не ограничивается скучной рутиной. Работа, дом, семья, ипотека, пиво по выходным с друзьями — не ваш вариант. Вам нужны приключения и свершения. Будь то пришельцы или мертвецы — лишь бы нетривиально.

— А мы не должны обсуждать мои сны или типа того? — Вообще, я хотел бы обсужить ваше прошлое. Ваше детство. Дебра: «С чего начнешь, Декс? С того, что ты сейчас говоришь с мертвой сестрой? Или с того, что твою мать искромсали при тебе, а твой приемный отец, коп, научил тебя быть серийным убийцей?...»

— И все это вы готовы затеять ради пяти минут раскаяния вашего мужа? То есть вам безразлична и ваша жизнь, и чувства тех, кто вас любит, — вы готовы на все, чтобы муж понял, что вы хорошая… Вы готовы умереть ради этого? Я замолчала. Инна выглядела растерянной. Выдержав паузу, как учила моэмовская Джулия Лэмберт, я дождалась реакции Инны. — Так что, выходит, я совсем больная? — Нет, Инна. Вы страдаете, и вам больно. Но проблема в том, что вам для понимания того, что вы достойная и хорошая, обязательно нужен другой.