Реви

— Это совсем не круто выглядит. — А смерть всегда такая — это не круто.

Мы, злодеи, так просто не помираем.

Всё, к чему ты стремился, закончилось хреново, потому что ты этой хренью забил себе голову. Хреново закончилось — девиз этого города.

— Мы проиграли! — Нет, всё не так. Люди так не падают. Так только в кино и по телевизору. На самом деле ты... внезапно теряешь силу, понятно? Как будто всё исчезает ниже коленей, ноги подкашиваются и ты падаешь головой вниз. Сейчас покажу. Вот ты. — Умри! (Мальчик стреляет из игрушечного пистолета, Реви падает) — Это совсем не круто выглядит. — А смерть всегда такая. Это не круто.

— Сестрёнка! Я помогу! — Зови меня сестра, болван! Тупица. — Ты что, новенький? [Реви, перезаряжая магазины пистолетов] — Да, я новый послушник Церкви Рикардо. Слышал о Вас от сестрички. Зовите меня Рико. [заправляя ленту в пулемёт] — Рико! Я же говорила называть меня Сестра!

— Зачем так стремиться к смерти? — Стремиться к смерти? Ты неправильно понимаешь — мы уже живые мертвецы, Рок. Датч, Балалайка, Чанг и другие. Каждый из тех, кто ходит по земле Роанапура. Хотя мы и отличаемся от настоящих мертвецов. — Отличаемся? — Да, отличаемся. Жив, мёртв — дело не в этом. Если ты цепляешься за жизнь, то страх застилает тебе глаза. Если у тебя нет страха смерти, можешь драться хоть до Второго Пришествия.

Чему может доверять слабая китайская девчонка, если нет бога? Деньгам и оружию.

— Не люблю быть связанной или связывать других. — Упрямая как всегда. Тебе пойдет и то, и другое!

Если ты доверяешь тому, что видишь – то ты долго не проживешь. Но, если ты еще жив, значит все не так плохо.

— Вся эта якудза замерла в полном ужасе! — Я рад вернуться, но это слишком. Я не хочу, чтобы они устроили войну на моей родине. — Она в отличном настроении. В Роанапуре давно не было большой драки. Она из тех, кто откажется от секса, если есть война. — Это неправильно. — Они маньяки войны. Растеряли часть шариков и роликов в Афганистане.

Земля продолжит крутиться, даже если справедливость перестанет существовать.

— Забрать заказ у сестры Пи. Дабль ю. Дигаль. — Эй, старуха! Это Ребекка из Лагуны. Открывай, блин! — Алло! Убью! Чего разоряешься? Занесите в сарай вещи. Неважно, что они чистые, так Сестра сказала. Эй, Двурукая! Это церковь. [хлопок жвачки] Если такая грешница зайдёт туда, её настигнет кара. Сюда иди, за мной.

Не всем нравится быть, как все.

— Трудный денёк. Слишком много всего. — Помолчи. Не хочу больше проблем. — Кажется я знаю, что тебя гложет. Знаю, что у тебя там. Почему тебе не становится легче, чтобы ты ни делала. — Датч... — Что? — Рок... Он ведь на другой стороне. Он не такой, как те, что на нашей. Это невыносимое чувство. Не то, чтобы он мне не нравился, но... Датч, я не могу, я...не могу быть с ним в паре.

— Справедливость? Все просто обожают это слово. Отличное слово, но... Это когда не применяя своей силы ты стараешься убить других чужими руками. Твоя справедливость очень не хорошо пахнет. Это запах крови! Тебе не кажется? Ну не делай такое лицо, я не сержусь. — Сестрица! — Вот уж не думала, что услышу это от тебя. Это очень забавно. — Сестра, если ты закончила, отпусти его. У меня пальцы устали. — Жизни очень дёшево стоят. Как конфетный фантик. И твоя, и его. — Я не хочу разговаривать, просто отпусти его! — Для тебя у меня тоже есть пара слов, Двурукая. Я не знаю, что ты там думаешь, но не пытайся жить как он. — Замолчи. Я поняла, я поняла, сестра, пожалуйста, не надо больше. У меня очень устали руки.

— Жаль. Ты только что наступил на большую неотключаемую грёбанную мину. Очень жаль. Последний вопрос — что написать на твоей могиле? — Напиши — «глупость не лечится»!