Риттер

— Вы что это, Риттер, закусывать изволите? — окликнул его вдруг профессор. <...> На оклик профессора Риттер проворно вынул изо рта свою жвачку и привстал с места. — Я ничего, Иван Яковлевич. — Слышали вы, что я сейчас объяснял? — Слышал-с. — Так повторите. Риттер безмолвствовал. — Вы, может быть, и слышали, да не слушали. Покажите-ка сюда вашу тетрадку. — Я, Иван Яковлевич, забыл ее в музее. «Музеями» назывались рабочие залы пансионеров, где они готовили уроки к следующему дню, и помещались вместе с классными комнатами но втором этаже гимназического здания. — Эта забывчивость у нас просто хроническая, — заметил Ландражен. — Ну что, если бы все вы, двести человек, забывали этак свои тетради? — А вот сейчас высчитаем, что бы из сего вышло, — сказал Гоголь и стал как бы считать по пальцам: — По четыре урока в день, это составило бы на двести человек восемсот тетрадей, а в год восемсот, помноженные на триста шестьдесят пять или, для краткости, на триста, — двести сорок тысяч! Легко сказать: проверить двести сорок тысяч тетрадей! Лучше уж прямо в гроб ложись и помирай.

Личность человека — это сумма накопленных им воспоминаний.

Если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо... поручи это профессионалам.

Я родился в суровые времена, но времена, которые пришли им на смену, оказались еще более суровыми. Каждому из нас остается делать то, что он может, и рассчитывать на лучшее.