Рокко Рибони

— Вы не думаете о тех, кого уволили? Зачем вы туда идете? Вы что, передумали? Вы не понимаете, что отступи мы сегодня, завтра это может коснуться любого. — Ему легко говорить. Значит, сделаем так: каждый из нас отдаст часть своего жалования тем, кто был уволен. — Верно. — Красивый жест. На какое-то время. Но как они доживут до конца месяца? Что они будут есть? А когда уволят еще двадцать человек, вы отдадите им жалование целиком? — Геройством желудок не наполнишь никому. И себе тоже.

— Какой была твоя мама? — Она была очень красивой. Знаешь, когда она заболела, отец не хотел никому показывать своих слез. — Почему? — Потому что все издевались над ним, говоря что он женился на проститутке. Он ухаживал за ней по ночам. Он говорил: «Если придет смерть, пусть забирает обоих, потому что он не оставит свою любимую женщину». — Потому что он не оставит свою любимую женщину... Какие красивые слова.

— Мы пришли не на мессу. — Ну, тогда возвращайтесь домой, сегодня праздник, не упустите эту возможность. — Сегодня не может быть праздника ни для кого, потому что вы уволили десять рабочих, которые теперь остались без работы. — Глупец, как ты смеешь беспокоить меня в храме!? — Если вы сейчас же не примите обратно людей, которых уволили, мы все не выйдем на работу в карьер. — Я пришел сюда, чтобы послушать мессу, а не для того, чтобы меня шантажировал этот подлец. Немедленно выгоните его! Чего вы ждете, священник? — Юноша, это не самое лучшее место для таких дел... — Вы не можете выгнать этих людей из храма. Это дом Божий или, при всем моем уважении, маркиза Санчино? — Он прав, это дом Божий и сюда может входить кто угодно. Так что я остаюсь. И вы все тоже, садитесь. — Или я, или этот шантажист! — Маркиз, это вы шантажируете Господа.