Роланд Дискейн (Стрелок)

Поля, леса, реки, утренний туман... Матушка, помню, всегда говорила, что это только красиво, но все-таки не прекрасно... что только три вещи на свете прекрасны по-настоящему: порядок, любовь и свет.

— А ты веришь в загробную жизнь? — спросил стрелок, когда Браун выложил ему на тарелку три дымящихся кукурузных початка. Браун кивнул. — Сдается мне, это она и есть.

Вижу первую звезду, по секрету ей шепну: У меня, звезда ночная, есть желание одно. Я тебе его доверю, Пусть исполнится оно.

Главное, помнить, что могилы роют победители.

Если предателей называют героями («Или героев – предателями», – мрачно подумал Роланд), значит, пришли темные времена.

Бессердечное существо — это существо, не умеющее любить, а существо, не умеющее любить, — это животное. Зверь. Если бы быть только зверем, это еще можно как-то вынести, но человек, который стал зверем, должен будет потом расплатиться за это, и плата будет страшна… но что, если ты все же достигнешь того, к чему так стремишься? Что, если ты, бессердечный, возьмешь приступом Темную Башню и покоришь ее? Если в сердце твоем нет ничего, кроме тьмы, что тебе остается, как не превратиться из зверя в чудовище? Добиться своей вожделенной цели, будучи зверем, – в том была бы какая-то горькая ирония, это все равно что рассматривать слона через увеличительное стекло. Но добиться своей цели, будучи чудовищем…

Я целюсь во врага, но не рукой. Ибо тот, кто целится рукой, позорит своего отца. Я же целюсь глазом. Я стреляю, но не рукой, ибо тот, кто стреляет рукой, позорит своего отца. Я стреляю разумом. Я убиваю, но не оружием, ибо тот, кто убивает оружием, позорит своего отца. Пока стоит эта башня, пока мы сражаемся, я убиваю сердцем.

Сны обманчивы. В них ты видишь только то, что сам хочешь.

Теперь мы близки к нашей цели, чтобы ни говорили нам эти часы. Но мой учитель, Ванни, бывало, говорил, что есть только одно правило без исключений: перед победой идет искушение. И чем величественнее победа, которую предстоит одержать, тем сильнее искушение, перед которым надо устоять.

Тьма уже давно повсюду. Любое противодействие ей бессмысленно.

— Все ты понимаешь, у тебя просто нет чувства юмора. Куда оно делось? — Отстрелили, наверное, где-нибудь на войне.

— Люди не вырастают из сказок, Билл. Никогда не вырастают. Мальчик или мужчина, девочка или женщина — мы все живём ради сказок.

Там я провозглашу все их имена!

Некоторые органы человека напрочь лишены совести, эту истину он знал с детства.