Сара Линн

— Д*рьмо какое. Вы все д*рьмо! И зачем я вообще пришла на эту вечеринку? — Это не вечеринка, а похороны Хёрба. — Хёрб умер?!

— Так, прежде чем полностью отмести вариант с лечебницей... — БоДжек, за всю жизнь мне ни разу не приходилось самой справляться с проблемами. Мне никто и никогда и ни в чём не отказывал, так что вместо того, чтобы решать проблемы я лучше поживу у тебя тут маленько. — Сара Линн, я тебя слышу. И думаю, что знаю, что тебе нужно. Чтобы сильный ответственный взрослый сказал тебе:...да! Да, конечно, живи у меня. Будет весело! Эй, народ, старая банда снова в сборе! Три сиротинки, раз, два, три...

— Эй, видишь этих людей? — Да... — Эти др*чилы теперь твои самые лучшие друзья на свете, без них ты ничто. Запомни. — Снимаем сцену со слов «сладкуля»! — Твоя семья никогда тебя не поймёт. Любовники кинут, или попытаются изменить тебе, но фанаты — будь к ним добра, и они будут добры к тебе. — Снимаем, камера готова. — Самое главное — давать людям то, что они хотят. Даже если это убьёт тебя, даже если это опустошает так, что опустошать уже нечего. Что бы ни случилось, как бы ни было больно, не прекращай танцевать, не прекращай улыбаться. И дай этим людям то, что они хотят.

— Слушайте, а давно мы все были в одной комнате? — Наверное только в финале шоу. — Да! И я сразу же уехал в Калифорнию. Теперь у меня самая большая скорбная лавка в Сиэтле. Вру, на самом деле в Олимпии. — А я в театре Вестэнда играю Джульет...тину сиделку. — А как твои дети? — У меня их нет. — Ой, а я думала их целый выводок, у тебя просто такое тело... — Да брось, Сара Линн... — Я предполагала, что ты перестала быть редкостной п**дой. — Господи, Джоэль!!! — В Англии это приемлимое выражение! — Сунь его себе в ж*пу с ложкой сахара, Супер-Калли-Фраджи-С*ка! — Эй, прекратите! — Пустите меня! Я её порву!