Сергей Николаевич Артеньев

— Выпейте, Артеньев. В конце концов, жить нам с вами осталось несколько минут, глотните напоследок. — Смерть, как и рождение, есть акт возвышенный. Пить не буду.

корабельный священник: — Это же грех — человека-то на смерть толкать... Артеньев: — Во-первых, грех заключается в другом — в измене Отечеству.

Война с немцами продолжается, а воевать некому — все на собраниях и на митингах.

Артеньев: — А мои люди? немецкий парламентер: — Большевики будут расстреляны. Артеньев: — Я останусь с ними. немецкий парламентер: — Sind Sie Bolschewick? Семенчук: — Да какой он большевик? Так, попался с нами. Уйди, Сергей Николаевич. Артеньев: — Я не попался, я сражался с вами.

— В этом же и есть смысл революции: отбить отжившее, старое — и на тебе — белый лист. — А кто-нибудь возьмёт и напишет на нём бранное слово.

Миром, к сожалению, управляет глупость. Всё худое от неё. А самодержавие можно свергнуть, можно, а вот глупость...