— Эсеры, Муравьев, немцы, война, революция — все это чепуха… Сергей таращит пушистые ресницы: — А что же не чепуха? — Моя любовь. Внизу на Театральной редкие фонари раскуривают свои папироски. — Предположим, что ваша социалистическая пролетарская революция кончается, а я любим… Среди облаков вспыхивает толстая немецкая сигара. — …трагический конец!… а я?… я купаюсь в своем счастье, плаваю по брюхо, фыркаю в розовой водичке и пускаю пузырики всеми местами.
— Так ведь… культура тоже нужна, Иван Лукьяныч. — Я же не против. Подожди! <...> Я сам культурный человек! Пришёл после обеда, лёг на полчасика, включил радио, взял газету. Освежился культурой, встал, умылся, и пошёл. Ведь мне для этого спецдома не требуется?!
