Сэт Коен

— Ты в порядке? — Да, в порядке... Просто у меня аллергия на Вселенную, а так все хорошо.

— Они встречаются с пятого класса. — С пятого класса? Ей пора что-то изменить. Она знает этого парня с тех пор, как он ел детское питание.

— Значит всё нормально? — Конечно, у нас же есть бублики.

— Признайся, что наше взаимное влечение неоспоримо. — Знаешь, что ещё неоспоримо? — Что? — Боль, которую причинит эта вилка, когда я воткну её тебе в глаз! — О.. — У меня бывают приступы ярости.

Если от меня не будет вестей какое-то время, это не из-за того, что я тебя не люблю, а из-за того, что люблю...

— Сэт, ну ты ведь хотел быть плохим парнем. — Да, но я хочу быть хорошим плохим, а не плохим плохим.

— Помнишь наш секс? — Стараюсь его забыть.

— Сколько туда ехать? Часа три? — Если верить GPS, три с половиной. — Это потому, что кто-то тащится, как старушенция. — Я еду 70, где разрешено только 65. — 80 — это новые 70. — Кто это сказал? — А кого обгоняют монахини на микроавтобусе? Сейчас скажу... Коэна! — Им помогает Бог, Саммер. С Иисусом мне не тягаться. — Сейчас позвоню Холли и узнаю, намного ли они нас обогнали. Между прочим, она девчонка. — Это ужасно оскорбительно для вашего пола?

— Марисса в Чино! — Что? — Марисса в Чино! — Что? — Я говорю, Марисса просто дурачина! Все самое интересное пропустила.

— Я занимался сексом с Саммер! — Ну и как тебе? — ... — Я занимался сексом! — Что, неужели всё так плохо?

— В такие минуты я жалею, что я не у себя дома под одеялом. — Я всегда жалею, что я не у тебя под одеялом.

— Где ты был? — Кормил черепашек. — Обожаю черепашек! Пойдем посмотрим! — Нет. Они... умерли. Покончили с собой.

— Значит, ты потерял невинность, пока я играл в «Magic: The Gathering»? — Ты всё ещё в неё игрешь? — Да, но уже не так часто.

Когда у тебя есть что-то хорошее, нужно держаться за это обеими руками. Если кто-то попытается забрать его, ты должен сделать все возможное, чтобы они смогли наложить на него лапы, только через твой труп.

— Не бойся, можешь мне всё рассказать! — Нет, не могу. — Если не можешь рассказать отцу, то кому можешь? — Не знаю... Райану, маме, вон тому дереву?

За всю свою жизнь я не сделал ничего плохого, и это вселяет в моих родителей ложное чувство доверия.