Шарлей

— Конец света наступит в июле. Точнее: шестого июля. В пятницу. В полдень. — Какого года? — Текущего, святого. Тысяча четыреста двадцать пятого. — Таааак, — потер подбородок Шарлей. — Однако, понимаете ли, есть небольшое «но». — Это какое же? — Сейчас сентябрь. — Это не доказательство. — И уже миновал полдень. Циркулос пожал плечами, затем отвернулся и демонстративно зарылся в солому. — Я знал, что нет смысла метать бисер перед неучами. Прощайте.

— Многие затаили на нас злость. Многие хотели бы видеть нас мёртвыми. — Это хорошо. Это гарантия, что вы будете действовать осторожно и обдуманно.

Не платье красит человека, а человеческое достоинство. Однако лишь хорошо одетый человек чувствует себя воистину достойно.

Хоть сколь угодно времени истечёт, ничто лжи в истину не превратит.

Любовь – тоже удовольствие, к тому же одно из самых эгоистичных.

Никогда не надо безразлично и бездушно проходить мимо человеческого горя. Никогда не следует поворачиваться к бедняку спиной. В основном потому, что бедняк может неожиданно заехать клюкой по затылку.

— Я помогу ему, он поможет нам... сдержит слово. — Сдержит, — Шарлей встал, потянулся. — Или не сдержит. Неисповедимы предначертания судьбы. — Что ты хочешь этим сказать? — То, что жизнь научила меня не верить слишком поспешно и всегда иметь в запасе аварийный план.

В гуще военных действий, к тому же долженствуя сыграть важную роль, невероятно легко получить по шее. Или по иной части тела. Невероятно легко, когда идет война, потерять какую-то часть тела. Случается, что этой частью оказывается голова.

С каких это пор годы лечат глупость?

Творец создал нас по образу и подобию, но позаботился об индивидуальных свойствах.

Ты поступил верно. И вероятно, тебя повесят за это, ибо такова обычно судьба тех, кто поступает верно.

— Только глянь, — останавливаясь, проговорил Шарлей. — Церковь, корчма, бордель, а между ними кучка дерьма. Вот парабола человеческой жизни.