Шерил Стрэйд

— Я могу научить тебя одному — как найти лучшее в себе. А когда найдёшь — как удержать это на всю жизнь. — И от этого ты живёшь лучше? — Стараюсь.

Брак в отличие от развода не вечен.

Теперь у моего рюкзака было собственное имя: Монстр. И это было самое что ни на есть любовное прозвище. Меня изумлял тот факт, что все необходимое мне для выживания можно нести на спине. И удивительнее всего то, что я могу это нести. Что я могу вынести то, что кажется невыносимым.

Неизвестно, почему всё случается так, а не иначе. Что к чему ведёт, и что что разрушает, или заставляет цвести, или гибнуть, или сменить путь. Что, если я прощу себя? Что, если раскаюсь? Но если бы я могла вернуться в прошлое, я ничего не стала бы менять. Что, если я хотела переспать с каждым из этих мужчин? Что, если героин чему-то научил меня? Что, если всё, что я делала, и привело меня сюда? Что, если я никогда не искуплю грехи? Что, если уже искупила?

Будет много гораздо более паршивых дней, можно дать им убить тебя. Но я хочу жить.

Моя жизнь, как и все жизни, таинственна, безвозвратна и священна. Такая близкая, такая настоящая, такая моя. И как же дико было ей не жить.

Мы не готовы к тому, чего ожидаем.

Одиночество всегда казалось мне самым подходящим для меня местом. Словно оно было не состоянием, а пространством, помещением, в которое я могла удалиться и быть той, кто на самом деле есть.

Раньше я не слишком хорошо понимала огромность нашего мира — не понимала даже, насколько велико может быть расстояние в один километр. Пока не прошла каждый из этих километров своими ногами.

Это был мир, в котором я прежде никогда не бывала, однако всегда знала, что он есть. Мир, к которому я брела, спотыкаясь, в скорби, растерянности, страхе и надежде. Этот мир, думала я, сделает меня той женщиной, которой я могла бы стать, и одновременно снова превратит меня в ту девчонку, которой я когда-то была. Мир размером 60 сантиметров в ширину и 4285 километров в длину.

Я бы так и не узнала, что люди входят в список моих хобби, если бы не решила пройти в одиночку через эту чертову пустыню.

Передвижение пешком в корне отличалось от остальных способов перемещения по миру, к которым я привыкла прежде. Километры перестали быть скучными вехами, мелькавшими мимо. Они превратились в длинные россыпи глубоко личных деталей — островки сорняков и наплывы глины, стебли травы и цветы, которые гнулись под ветром, деревья, которые трещали и скрипели. Они превратились в звуки моего дыхания, моих ног, ступающих по тропе шаг за шагом, в цоканье лыжной палки. МТХ дал мне понять, что это такое — километр.

Вселенная, как я выяснила, никогда и никого не разыгрывает. Она просто берет то, что ей нужно, и никогда не отдает обратно.

Если нервы сдают, будь выше их.