Шигару Ёсидзава

— Скажи, почему ты целыми днями торчала тогда в медпункте? — Просто так. Я была слишком тупой, чтобы справиться с уроками. И почему-то меня всё время тянуло в сон. — Я тебе завидовал. Ты всегда валялась на кровати в медпункте, беззаботно похрапывая. Словно у тебя вообще не было никаких обязанностей. — У меня не было обязанностей, но и друзей тоже не было. — Вот и у меня тоже, ведь я был врун и воришка... Но ты и без друзей никогда не выглядела одинокой.

— Зачем ты это делаешь? Ты навредишь этим бедняжкам муравьям! — Но разве не естественно засыпать муравьиные дыры? — То, что естественно для тебя, может быть не естественно для других. Если ты так сделаешь, муравьи потеряют свой дом — место, куда можно вернуться. — У меня тоже нет места, куда можно вернуться...

— Сколько лет, сколько зим! Не узнаешь меня? Я Ёсидзава. Мы вместе учились в средней школе. Эй, дай мне напрокат кошку. Только на сегодня. Это же кошки напрокат, так? Мне бы лучше девочку, если можно... — Сегодня здесь одни коты. — Что, правда? Я просто хотел провести с девчонкой свой последний день. Хотя бы и с кошачьей. — Что ты имеешь в виду под «последний день»? — Я завтра уезжаю в Индию. На поиски своего давно пропавшего дядюшки. Он без вести пропал 20 лет назад. Мы были с ним очень близки. — Врешь ты всё. — Откуда знаешь? — Ёсидзава — врун и воришка. — Я понял, что ты меня узнала!

— Если я уеду в Индию, ты будешь меня вспоминать? — Но это ж твои байки. — Это я так, к примеру! Если я, К ПРИМЕРУ, уеду в Индию, будешь вспоминать меня?

— Нет! Никого я тебе не дам. — Почему? — Я не могу давать кошек лжецу и извращенцу. — Какая жестокость. Знаешь, лгуны и извращенцы порой тоже бывают одиноки.