Слава («Квартет И»)

Саша! Выходи во двор гулять! Мы на качелях!

— Кстати, а с женщинами — то же самое. Вот пока ты её добиваешься — она прекрасна. А вот вы уже живёте вместе, она утром уходит на работу, целует тебя и говорит: «Ты мой небритыш» или даже так: «Ты мой заспанный чебурашка», не-не... «Чебура-а-фка». И вроде вот это так мило, но так противно. — Да, и то, что заспанный, небритыш, чебурашка — это натяжка. — Не-е, Лёш, это «натя-я-фка».

— Смотри, как трогательно. Им же лет по восемьдесят, то есть лет шестьдесят они прожили вместе. И видно, видно, прям видно, что они друг друга любят. — Любят? Почему ты так думаешь, что они друг другу не изменяли? Может даже поэтому они и прожили так долго и счастливо. Ну потому что изменяли. Разве так не бывает? — Нет. Так не бывает. — Почему? — Потому что. Потому что я так не хочу.

Она тебя несправедливо обидела — ты справедливо обиделся и уехал. Нормально!

— Я же уже извинился. — Саш, ну ты козел и урод, только что это меняет?

— А вот этот вопрос — «Зачем?» — В смысле? — Ну, когда я ей говорю: «Поехали ко мне», — а она мне: «Зачем?» — Ага. И что? — Вот объясни мне, что я ей должен отвечать? Ведь у меня дома не боулинг, не кинотеатр. Что я должен сказать? «Поехали ко мне, один или два раза займемся любовью, мне точно будет хорошо, тебе — может быть, а дальше ты, конечно, можешь остаться, но лучше, чтобы ты уехала». Ведь если я так скажу — она же точно не поедет, хотя прекрасно понимает, что мы именно для этого и едем. И я говорю: «Поехали ко мне, у меня дома прекрасная коллекция лютневой музыки XVI века». И вот этот ответ её полностью устраивает.

Камиль: — Слушайте, а вот почему можно изменить только жене или мужу? Почему нельзя изменить, к примеру, детям? Слава: — То есть? Камиль: — Ну, представь, тебя видели выходящим из Макдональдса с чужим ребенком, а? Саша: — Или нашел у тебя ребенок в кармане чек от конструктора «Лего». А ты ему «Лего» не покупал… Лёша: — Или купил незнакомому ребенку на улице... мороженое. Ничего серьезного, душевный порыв. А твои дети это заметили. И всё... Слава: — Да, и твой ребенок тебя спрашивает ещё так: «Так, папка! Ты его знаешь, а?» Лёша: — А ты такой: «Да нет, просто купил мороженное, честно…» Слава: — «Да? И в который это раз ты ему просто купил мороженое, а?» Лёша: — «Да что тут такого? Пошел нахер, мальчик! Я ж тебе говорю, я… я первый раз его вижу, посмотри на него! Пошел нахер, мальчик!!!» Слава: — «Еще лучше! Первый раз видит человека, и сразу ему мороженое! Я, между прочим, мороженого годами не вижу!» Камиль: — Да… И всё, и на утро — шкафы пустые, игрушек нет, и записка: «Прощай. Из детского сада нас заберет мама! Буу…»

— Почему Киев — мать городов русских? Не, ну русских ладно, понятно, но почему Киев — мать? Он же отец... — А я скажу тебе. Это потому, что Москва — порт пяти морей.

Слава: — Может потому, что ты мудак? Камиль: — Да? Я как-то не подумал. Хорошая версия. Многое объясняет.

— Так, ребята! Ребята! Окна не открывать! — Так душно же... — Комары налетят! — А мы свет выключим... — Тараканы набегут!

Лёша: — Ты представляешь, как в такой ситуации приятно отказать? Слава: — Не представляю... Лёша: — Она пришла... вся... Жанна Фриске. Слава: — Ну я знаю, не надо. Лёша: — Пришла и говорит — я твоя... Жанна Фриске: — «Я люблю вас, Вячеслав Гаврилович!» Лёша: — А он ей — раз! Вячеслав Гаврилович: — «А я вас — нет!» Лёша: — Всем бабам в её лице отмстил! За юношеские прыщи, за девочку в девятом классе, которая не пошла с тобой танцевать, за третьекурсницу, которая заснула в самый важный момент, пьяная дура! Слава: — У тебя это тоже было? Лёша: — Было!

Лёша: — Слушай, а он такой подарок нам на свой юбилей делает. Надо и ему что-нибудь подарить... Слава: — Надо. Камиль: — Бутылку. Слава: — Камиль, хозяину ночного клуба, да? Камиль: — Хорошую, дорогую. Лёша: — Можно недорогое, но эффектное что-нибудь... Саша: — 500 долларов. Эффектно, и не очень дорого... на четверых.

А вот почему?... Вот подошла, задала вопрос. Я вижу, что ей это очень важно. Я начинаю отвечать и вдруг понимаю, что она уже ушла. То есть ей было важно только задать вопрос, ответ совершенно не интересует. Можешь объяснить, вот это вообще что?

— О! Бельдяжки! Здесь мы и заночуем. — Я не могу! — Почему? — Я женат. Мне нельзя в Бельдяжки...

Лёша: — Вот если бы пришли фашисты, те которые за неправду расстреливают, и спросили, — «Изменяла тебе жена или не изменяла?» Я в любом случае ответил бы «нет», потому что если не изменяла, ты сказал правду, тебя отпустили, а если изменяла, то ты даже удивиться не успеешь. Лёша: — Нет, не изменяла... Фашист: — Не угадал. Лёша: — Ах ты ж, ссука! Слава: — А я, кстати, согласен, говорит «да» — нет никакого смысла. Лёша: — Никакого? Вот сказал ты — «да, изменяла» и это оказалось правдой. Тебя отпустили, живи, только как с этим жить? Ты знаешь, она знает, что ты знаешь, все фашисты знают, их уже не позовешь — неловко, а ребята были полезные… А если всё и держалось на том, что ты «не знаешь», а она сейчас уйдёт, а ты её любишь… ай!

— Саня, но ты одного не знаешь. Как будет по-украински Венгрия? — Как?! Знаю, Вэнгрия. — Ни, Саша, Угорщина! — Ух-ты... А как же они там живут? — Где в Украине или в Венгрии? — В Угорщине!