— Я думаю, не выпустить ли дога. Для обозначения, что действие происходит в Дании? — Дога? Нет. Может идти пьеса Шекспира. Играть — Сальвини. Но если на сцене появится собака и замахает хвостом, публика забудет и про Шекспира, и про Сальвини и будет смотреть на собачий хвост. Пред собачьим хвостом никакой Шекспир не устоит.
— Дело не в Гамлете. Дело в окружающих. Гамлет — их мечта. Фантазия. Бред. Галлюцинация! Они наделали мерзостей — им представляется Гамлет! Как возмездие! Надо играть их! Танцы. Пир! А где-то там на заднем фоне через все это сквозит как их бред, как кошмар, — Гамлет. — Я думаю, тут можно будет датского дога пустить? — Собаку? Корову можно будет пустить на кладбище! Забытое кладбище! Забытые Йорики!
— Вот послушайте... «Человек за все платит сам: за веру, за неверие, за ум, за любовь – потому он свободен!... Вот что такое человек?... Человек это не ты, не я, не они… нет! Человек – это ты, я, они, Наполеон, Магомет… в одном! Это – огромно! Человек! Это – великолепно! Это звучит… гордо!» — Это всё неправда. — Что? — Ну как вот у вас? «Человек! Это звучит… гордо!» Посмотрите на нас... Разве здесь может человек звучать гордо? Говори вы это с усмешкой, с издёвкой, я, быть может, вам и поверила бы...
