Су Ши

Тысячи слитков золота стоит ночь в начале весны. Чистый и сильный запах цветов, ясная тень луны.

Чувства приезжего в дальнем краю близки и понятны мне.

Дождь перестал, луною пронизана тьма, Горожане ушли, бредут поселяне в дома. Не стоит роптать, что путь чересчур каменист: Стук палок дорожных слуху приятен весьма.

Рассуждают: картины в зерцала даны естеству. Подобное мненье недомыслием назову. Рассуждают: стихи можно также творить. О взглядах таких не стоит и говорить. У стихов и картин основа сути проста: Наитие свыше, свежесть и чистота.

Мы постарели, — что толку роптать на солнце и на луну?

Прежнюю надпись почесть на стене ныне — великий труд.

Жизнь — как рытье колодца на склоне холма. Никогда удача мне в руки не шла сама.

Живет человек — кто знает, на что уходят его года? Кажется, лебедь прервал полет, ступает по кромке льда. И вот — остались на мокром снегу следы лебединых лап, А лебедь крылья раскрыл и умчал - попробуй пойми, куда.

От ложных надежд невеликий в юности прок. Из всего, что случилось, нужно извлечь урок.

Продавец талисманов, толстый монах, - он вещает и хмур и строг: «Шелковичные коконы примут у вас кувшиноподобный вид! Станет каждый баран крупней, чем самый большой козерог!» Не особенно верит прохожий люд подобным речам наперед.

Теченье рек подобно теченью лет. Все живое и мы уходим друг другу вослед.

Тысячи добывают в полях десяткам тысяч еду. Упорно работают до весны - отдыхают лишь раз в году.

Издали колокол и барабан попеременно звучат. Закрыта дверь, одиноко ложе, светильник подслеповат. Слой белого пепла пронизав, мерцает красный огонь. Лежу и слушаю : капли дождя с шумом в окно стучат.

К старости нет у меня ничего, увы, к моему стыду. Когда, наконец, от всех забот желанный отдых найду?

Хвалили купцы лежалый товар, не смущаясь при этом ничуть. Крестьян удивленных торговец любой всегда умел обмануть.

Ты мясо украл, но я не выдрал тебя: Вполне понимаю, было тебе невтерпеж. Ты в благодарность только тряхнул головой. Ты, увы не владеешь даром речи живой.