Святой отец

— Адвокат сказал, что её депортируют, если она не получит гражданство. Она должна обратиться в Министерство Юстиции. Или выйти замуж. — И кто же на ней женится, Сиракуз? — Ну... не похоже, чтобы была очередь, Отец. — Я не могу на ней жениться. — Нет, Вы же дерево.

— Я думаю, на самом деле она не селки. Потому что нельзя жениться на тюлене, правда? — Нет. Определённо нет. Не в нашем банальном мире. — Банальном? — Да. В котором нам приходится жить. — Если бы она была селки, Вы бы всё равно их благословили? — Я?!

— Это исповедь, Отец, мы тут не сплетничаем. — Я всё ещё дуб. — Я думал Вы этот... как его... — Ясень. — Точно.

— Меня зовут Сиракуз, и я — алкоголик. — Я уже говорил тебе, Циркач, что исповедь — это не общество анонимных алкоголиков. — Ну, в нашем городке его нет. Я не пью уже 2 года, 7 месяцев и 18 дней. В этом месте обычно хлопают, Отец. — Ты в кино видел? — Да.

— Мне приснился сон, Отец. Я на похоронах, а она рядом со мной, и я в ужасе. — Может, ты всё ещё хочешь быть с ней. — Нет, я в ужасе от того, что вернулся к ней.

— Успокойтесь, Ваше Величество, никто не проговорится, мы все поклялись. — Вы знаете чего стоят клятвы, когда палач берется за дело.

Лучше выговориться — так боль ослабнет.

Каждый камень, о который ты спотыкаешься, — на самом деле ступенька, если хорошенько подумать.

— Я вытащил её в сети из воды. — В сети? — В моей рыбацкой сети. — Ты, конечно, шутишь? — Нет, не шучу. Может, это мне и приснилось, но когда утром я вернулся к лодке, она была там. — Она провела ночь на лодке? — Нет. — Нет? — Так где же девушка провела ночь? — Я Вам не скажу. — И я не могу тебя заставить? — Нет. И Вы не можете никому рассказать. — Нет, на моих устах печать. Но ты будешь держать меня в курсе, Сиракуз? — Разумеется, Отец. — Так я увижу тебя в воскресенье на мессе? — Вы же знаете, что нет, Отец. — Полагаю, да. Ты приходишь только на исповедь. Потому что в нашем захудалом городишке нет общества анонимных алкоголиков. Хотя бы прочти пару раз «Аве Мария» по пути домой.

Зло не остановить. Можно лишь оградить себя от него. Верю ли я в существование тех вещей? Да. И я знаю, что они заманивают людей вроде вас в ловушке. Убегайте. Подальше.

У правителей Европы есть власть, но нет морали. Я должен стать их совестью. Они мои любимые дети, и я должен провести их по пути добродетели.

— Что-то ещё? — Думаю, да. Я украл. — Господи. Что ты украл, Сиракуз? — Женскую одежду. — О Боже, Боже, Боже... Мне это совсем не нравится, Сиракуз. Это плохой поступок. — Это не то, что Вы подумали, Отец. У меня была причина. — Какая? — Я украл, чтобы никто не видел, как я это покупаю.

— Знаете историю про короля, у которого была тайна? Тайна не давала ему покоя, и он рассказал её дереву. — Ладно... притворимся, что я — дерево. <...> — Так какое Вы дерево, Отец? — Полагаю, я — дуб. — Вы больше похожи на другое дерево, у которого ветки торчат, как клюшки. — Ясень.

— Понимаешь, Юна-то может стать Рыцарем Магом, а вот ты нет. — Святой Отец! — Аста, не нужно стыдиться, если не сдашь экзамен. — Э...? — Никто и не рассчитывает, что ты его сдашь. — Вы меня подбадриваете или унижаете?!