Уилл Грэм

— Каждая жизнь, словно мелодия. Как и музыка, мы — конечное явление, уникальное сочетание; иногда гармоничное, иногда диссонирующее... — Которое иногда не стоит слушать снова.

Не очень-то умно бесить человека, который всю жизнь думает об убийствах.

У тебя есть кто-то несломанный лучше меня сломанного?

Мы создаем сказки и принимаем их. Наши разумы выдумывают фантазии всех сортов, когда мы не хотим во что-то верить.

— Мне кажется, я его ненавижу. — Я завидую твоей ненависти. Это легче, когда ты знаешь, что чувствуешь. — Что... Что легче? — Убивать.

Не анализируйте меня. Ненавижу, когда меня анализируют... А сейчас, если вы позволите, я должен идти читать лекцию. По психоанализу.

— Мэйсон невежлив. А невежливость мне до жути... мерзка. — Подумываете съесть его? — При любой возможности следует поедать грубиянов.

— Ты находишь удовольствие в пороке, а потом ругаешь себя за него. — Ты находишь. Я с ним мирюсь. У меня нет твоего аппетита.

Кого бы ты не боялась, не бойся защитить себя.

Я хотел поцеловать ее со дня нашей встречи. Она весьма... Целовательна.

— Думаю, Джек видит вас маленькой хрупкой чашечкой. Из тонкого фарфора, только для особых гостей. — А кем меня представляете вы? — Мангустом, которого я бы хотел иметь дома, если туда заберется змея.

— О чем вы думаете, когда мыслите об убийстве? — Я думаю о Боге. — Добро и зло? — Добро и зло к Богу не имеют никакого отношения.

— Убить или пощадить? — Пощады не существует. Мы ее придумали, создали в тех частях мозга, которые слишком сильно развились с первобытных времен. — Но это значит, что не существует и убийств. Просто мы придаем им значение.

Любую печаль можно вытерпеть, если превратить ее в историю.

— Её совершенно не интересует скучная правда. Не уважает границы. — Психопаты не признают границы. И журналисты.

Нам всем хоть раз хотелось кого-то убить.