Уильям Ширер

– Доктор Геббельс, что вы знаете о лютеранских пасторах, которых арестовало Гестапо? – Мы арестовываем преступников... Вы сами видели, что даже Нимёллер находится на свободе. – Это правда, что 63 человека было арестовано? – Мистер Ширер, Германия встаёт с колен. А те, кто хочет подорвать авторитет Германии, не может рассчитывать на нашу защиту.

Любой человек, который не испытал на себе пропаганду, не может сказать о том, что она творит с мнением людей, всего народа. Это новое средство ведения войны – удар по разуму.

Из-за меня арестовали двоих. Я мог только догадываться, что будет с ними. Было ясно, что любой немец рассказывающий мне правду считался предателем... С этого момента я вынужден был прятать любую информацию, как вор. Если Гестапо найдёт мои дневники, то там не будут указаны имена, адреса и улики ведущие к тем, с кем я разговаривал… Я не сомневался, что для меня было важным оставаться в Берлине и рассказывать правду. Нацистская Германия становилась огромным комом лжи... Кто-то должен остаться и рассказать всю правду.

– Вы видели утром Хельгу Бауэр? – Да. – Я могу вам дать кучу хорошего материала, который не оскорбляет Германию. – К примеру? – Список любовников мисс Бауэр… У неё в разное время были отношения с оператором, актёром, помощником продюсера, финансистом и менеджером банка. Тут все детали. – Спасибо, мне это не интересно. – Вы серьёзный и ответственный журналист. – Я пишу, если только уверен, что это правда. – Как раз таки вы этого и не делаете, мистер Ширер. Вы не пишите о фактах, вы их додумываете. А на это способна только история. – Мы пишем правду, вам просто не нравится сама правда. – Правда. Правда в том, что мы были отчаявшимся народом, мы голодали на глазах у всего мира. А потом один человек вырвал нас из отчаяния и Германия обязана жизнью ему… Вы кое-чего не видите. Вы не видите искренности. – Не вижу. Это меня и пугает.